Что такое тема и рема
Психолингвистическая теория актуального членения высказывания непростая, но для прикладных целей можно ограничиться уяснением следующих положений:
3. Все что находится между темой и ремой в той или иной степени связано с ними, и при перефразировании части связанные с темой могут вообще опускаться, что нельзя сделать с ремой и ее определениями.
4. Части одного и того же высказывания могут быть то темой, то ремой, в зависимости от переноса коммуникативной нагрузки на те или иные части высказывания.
Если это же самое высказывание использовать в таком диалоге:
1-й ученик: Я не понял, откуда и куда выехал товарный поезд?
2-й ученик: Из пункта А в пункт Б выехал товарный поезд.
5. Вне контекста выделить тему и рему проблематично, так как неясно, имеем ли мы дело с моноремой или диремой, в которой любая часть высказывания может быть под логическим ударением и, соответственно, быть ремой.
6. В предложениях из связного текста определять тему и рему несложно. Для этого нужно определить рему в первом предложении (монореме), во втором это будет уже темой, и если все слова относящиеся к теме можно опустить или свернуть при перефразировании, то часть не поддающаяся «сокращению» или опущению и есть ядро высказывания, т.е. рема. Теперь осталось проверить правильность анализа по следующему предложению, в котором «смысловой центр» второго предложения теперь уже должен быть темой высказывания.
Тема и рема как элементы актуального членения предложения
В процессе общения собеседники обмениваются высказываниями с определенной целью. Часто для выделения важной или новой информации человек пользуется разнообразными языковыми средствами. Различные смысловые различия могут передаваться также с помощью актуального членения предложения, а точнее – расположением новой и известной информации в предложении относительно друг друга.
Понятие актуального членения предложения рассматривается в трудах многих лингвистов. Впервые это понятие было разработано в трудах Пражского лингвистического кружка в 1930-е годы для описания функциональных компонентов повествовательного предложения. Согласно этой теории, каждое предложение является носителем определённой информации. Однако в процессе общения новая информация может быть понятна слушающему, только если она опирается на его предшествующие знания предмета. Поэтому полная информативная структура предложения бинарна: она включает известную часть, называемую темой, и ядро информации, называемое ремой. (www.krugosvet.ru)
Актуальное членение предложения исследуется с разных теоретических позиций. Концепция о семантической (смысловой) природе актуального членения предложения (Я. Фирбас, Ф. Данеш и др.) отдает приоритет в определении темы и ремы фактору известности / неизвестности, что иногда приводит к неоднозначным толкованиям актуального членения конкретного предложения в контексте. Концепция о синтаксической природе актуального членения предложения (К.Г. Крушельницкая) допускает его отождествление с синтаксическими категориями из-за выражения темы и ремы с помощью грамматических средств языка (но иногда – только контекста). Концепция о соответствии актуального членения структуре логического суждения (Л.В. Щерба, В.В. Виноградов) получила развитие в теории о логико-грамматическом членении предложения (В.З. Панфилов) – о выражении различными синтаксическими средствами языка логических субъекта (темы) и предиката (ремы). К этой концепции примыкает и Матезиус, отождествляющий тему (основу) и рему (ядро) с психологическими (логическими) субъектом и предикатом.
Тема определяется как исходная часть предложения, одно из двух основных понятий актуального членения предложения, при котором предложение делится в речи по смыслу на исходную часть, данное и то, что говорится о ней, – новое. Тема, по Матезиусу, не сообщает новой информации, но является необходимым элементом связи предложения с контекстом. Тема во многих случаях совпадает с подлежащим, но возможно и любое другое её выражение. В письменной речи тема обычно отделяется посредством тире (или не отделяется), в устной речи во многих языках тема выделяется посредством интонации. В русском языке тема помещается чаще в начале высказывания. Во многих языках существуют особые морфологические или синтаксические показатели темы. (slovari.yandex.ru)
Под ремой (от греч. rhema – слово, изречение, буквально – сказанное) в теории актуального членения предложения понимается один из двух основных компонентов высказывания. Рема, или ядро, – то новое, что сообщается в предложении, один из его смысловых центров. Выделение ремы может осуществляться несколькими способами:
· посредством порядка слов,
· в некоторых языках (славянских, герм и др.) – интонацией,
· особыми синтаксическими конструкциями или морфологическими средствами.
В русском языке рема помещается обычно в конце фразы. При изменении этого порядка ударение фразы сдвигается и в усиленной форме падает на рему. (slovari.yandex.ru)
Тема и рема – не единственные термины, используемые в лингвистической теории для обозначения исходной и новой части высказывания. В некоторых теориях функционального членения предложения тема и рема называются, соответственно, топиком (topic) и фокусом (focus), или топиком и комментарием (comment). (Чейф) Информативный аспект предложения называется по-разному: логико-коммуникативная структура, актуальное членение, динамическая перспектива предложения, эмфатизация и др. Также существуют следующие термины, обозначающие элементы актуального членения: логический субъект и предикат, психологический субъект и предикат, новое и данное, основа и ядро, thиme и propos (Балли), тема и рема. Эти ряды терминов нередко рассматриваются как синонимы.
Собеседники черпают информацию, необходимую для понимания данного предложения в ситуации или в контексте. Обычно предложение опирается на предшествующий контекст. В таких случаях часто случается так, что рема предшествующего предложения становится темой последующего. За счет этого в тексте достигается связанность повествования. Поэтому в некоторых случаях понимание «вырванного» из контекста предложения может составлять определённую сложность. И только в исключительных случаях воспринимается вне контекста (например, лозунги, объявления). Но и здесь оно соотносится с ситуацией.
Сложность анализа темарематической организации предложения связана с его контекстной зависимостью, с возможностью локализации факторов, определяющих темарематическое членение, за пределами языка. Одно и то же предложение, даже простейшего двучленного состава, может по разному интерпретироваться в темарематическом плане.
Если преподаватель видит, что группа на занятии в неполном составе и в ответ на его слова I see someone is absent today. (Who is absent?) получает ответ Petrov is absent, то тему этого высказывания составит is absent, а рему – Petrov, поскольку по существу сообщаемое – это The one who is absent today is Petrov. В иной ситуации, в ином диалогическом тексте распределение может быть иным. Так, если предложение Petrov is absent поступает из аудитории в качестве речевой реакции на высказывание преподавателя Today I’m going to ask Petrov, то в нем тематично подлежащее Petrov и рематично сказуемое is absent. Таким образом, две реализации единого предложения предстают как: Petrov (R) is absent (T) и Petrov (T) is absent (R). В тоже время суждение, передаваемое этими двумя актуализациями предложения, если их рассматривать в терминах предикатной логики (здесь это суждение определения), является неизменным, поскольку структура «субъект – связка – предикат» осталась неизменной, субъект и предикат совпадают в обоих предложениях. (Иванова 1981)
Дихотомическая коммуникативная структура предложения не является обязательной во всех случаях, так как возможны однословные предложения (например, в пьесах возвещение слуги о прибытии гостя – рема) и рематичность или тематичность всего состава многочленного предложения, например, (рематично все предложение:
(10) It was drizzling and rather cold. (D. Lessing),
открывающее абзац). В данном предложении «it» – формальное подлежащее, не передающее уже известную информацию. На этом основании мы можем утверждать, что предложение состоит из одной только ремы.
Для целей грамматического описания наибольший интерес представляют языковые средства, с помощью которых сигнализируется темарематическая организация предложения. Средства эти многообразны:
в) синтаксические конструкции,
г) лексические средства.
Все это, однако, дополнительные средства, в том смысле, что это средства специального подчеркивания, выделения, несущие печать логической и (нередко) эмоциональной эмфазы. Нормально же, для подавляющего большинства реализуемых предложений средством темарематической организации предложения является распределение состава предложения между подлежащим и сказуемым и, соответственно, вынесение в позицию подлежащего того имени или именной группы, которой придается статус темы. То, что задаваемое нормами языка распределение может изменяться под влиянием ситуации или контекста, не придает последним статуса основного фактора. Ситуации и контекст – могучее средство нейтрализации любых системно-языковых оппозиций, в том числе не только грамматических, но они лежат вне системы языка. Они не могут быть центральными в грамматической системе и, соответственно, в грамматическом описании. Кратко остановимся на некоторых аспектах названных выше средств маркирования темарематического членения. (Иванова 1981)
Интонационное выделение позволяет придать рематичность в иных условиях обычно тематичному подлежащему:
(11) ‘Gerald was standing then in the doorway.
В данном предложении один из компонентов интонационного оформления речи – логическое ударение – приходится на подлежащее, тем самым выделяя его как новую часть высказывания. Также с помощью ударения в качестве ремы можно выделить один член из группы сказуемого, как в следующем примере:
Gerald was ‘standing then in the doorway.
При этом при переносе ударения на другой элемент подлежащее уже будет восприниматься как исходная часть предложения. Подобным образом в данном предложении любая его часть может быть превращена в рему путём интонационного выделения:
Gerald was standing ‘then in the doorway.
Gerald was standing then in the ‘doorway.
Помещение в начало предложения синтаксических элементов, нормально не занимающих такого положения также может поменять структуру темарематического членения предложения и сделать их тематичными. Это может быть, например, дополнение:
(12) That I knew with absolute lucidity. (С.Р. Snow)
(13) All this Mr. Huxter saw over the canisters of the tobacco window…, (H.G. Wells), обстоятельство:
(14) The patient is sleeping heavily. Near her, in the easy chair, sits a Monster (G.B. Shaw)
(15) The spring of 1879 was unusually forward and open. Over the Lowlands the green of yearly corn spread smoothly, the chestnut spears burst in April, and the haw-thorn hedges flanking the wide roads which faced the countryside, blossomed a month before. (A.J. Cronin)
Наоборот, смещение подлежащего в конечную позицию делает его рематичным:
(16) ‘And then came a curious experience.’ (H.G. Wells)
(17) Finally Woltz led him to a stall which had a bronze plaque attached to its outside wall. On the plaque was the name ‘Khartoum’. (M. Puzo)
Сказуемому в предконечной позиции в связи с таким смещением может предшествовать there:
(18) Over the chairs and sofa there hung strips of black material, covered with splashes like broken eggs, […] (K. Mansfield).
Предложения с инверсивным расположением главных членов (с рематическим подлежащим) могут быть подвергнуты дальнейшей категоризации с учётом семантики глагола. Они составляют частный случай экзистенциальных предложений, для которых вообще характерна рематичность подлежащего (наиболее распространённые среди них – предложения с there is).
Приведённый материал показывает, что расхожее утверждение о несущественности порядка слов как средства рема-тематической организации предложения в английском языке мало основательно. Скорее можно утверждать обратное. На общем фоне фиксированного порядка слов более значимыми оказываются отклонения от обычного.
Следующим средством выделения рема в предложении являются определённые синтаксические конструкции. Синтаксические конструкции, служащие задачам рематизации предложенческих элементов, включают построения с начальным here/there, построения типа It is … X that/who … и т. П.
С помощью первых достигается рематизация подлежащего:
(19) ‘Now, Miss Foster, we have three models. There’s the Olympus, the new deluxe. Then there’s the Diana – bigger and better than Dors?’ (H.E. Bates)
Конструкции «it is… X who…» дают возможность рематизировать любой член предложения, кроме сказуемого: It was N who … It was N2 (that) N1 told me about, например:
(20) It was in such moments that I faced the idea of suicide. (C.P. Snow) и т.д.
Введение в конструкцию дополнительных элементов также помогают акцентировать внимание ан новой информации. Например такие слова, как only, almost, at least и т.п., будучи используемыми в присущей им выделительной функции, являются вместе с тем сигналами рематичности:
(21) ‘The train only stays in the siding for a minute or so, ‘ Celia said. (P. Abrahams)
(22) Just for a moment Crawford was at a loss. (C.P. Snow)
В последнем примере введение дополнительного элемента just происходит изменение первичного порядка слов в предложении.
Обычная тематичность подлежащего определяет распространённость его выражения элементами с признаками определённости: собственными именами, местоимениями, существительными с определённым артиклем и другими показателями определённости. Поскольку, однако, в позиции тематического подлежащего возможны имена с неопределённым артиклем и его функциональными эквивалентами и, наоборот, в позиции ремы свободно употребляются существительные с определённым артиклем и другими показателями контекстно-независимой определённости, в целом артикль и его функциональные эквиваленты нельзя рассматривать как важнейшие показатели тематичности / рематичности. (Иванова 1981)
В силу сказуемостного характера личный глагол обычно рематичен. Степень его рематичности, однако, неодинакова и зависит от его семантической «полноты» и наличия / отсутствия зависимых элементов, особенно именной природы. Общая закономерность такова: снижение лексичности глагола означает снижение его роли как рематического элемента и наоборот. Крайние позиции здесь представлены полнозначными глаголами ненаправленного действия (The door opened. (J. Lindsay), с одной стороны, и связочными глаголами, с другой. Возможны, однако, и тематические глаголы. Тематичность глагола может быть независимой от контекста, когда глагол является семантически мало информативным, например:
(23) A long silence followed. (J. Lindsay)
Одна и та же предложенческая позиция в тексте может быть замещена таким предложением и безглагольным назывным предложением (ср. A long silence). Тематичность глагола-сказуемого может быть контекстно обусловленной, например, в ответных репликах, в которых глагол-сказуемое лексически дублирует соответствующий элемент реплики-стимула:
(24) ‘Do you want to make money, Lewis?’ ‘I want everything that people call success.’ (C.P. Snow)
Высказанное основоположником теории тема-рематической организации предложения В. Матезиусом замечание о возможности квалификации некоторых элементов как соединяющих исходный пункт высказывания с его ядром получило дальнейшее развитие в работах Я. Фирбаса, в его учении о трихотомическом составе предложения-высказывания, согласно которому в предложении-высказывании, кроме тематических и рематических, имеются транзитивные элементы. В качестве транзитивного элемента обычно рассматривается глагол. Поскольку речь идет о содержательной стороне предложения, то обладающий лексическим содержанием глагол не может получать квалификацию элемента, лежащего вне темарематического членения. Он принадлежность либо темы, либо ремы предложения. Чисто связочной функции у него не может быть, поскольку темарематическое членение есть членение содержания. Однако, как рематический элемент глагол-сказуемое может быть по своему содержанию менее важным, менее весомым в том, что сообщается в предложении, чем вводимые через него дополнения и обстоятельства. Таким образом, рематичность, как и тематичность, может градуироваться, может быть большей или меньшей степени. (Иванова 1981)
Что такое тема и рема
· новую, утверждаемую говорящим составляющую (то, что сообщается об исходной точке высказывания), называемую ремой или ядром;
Например: «он (тема) оказался (переход) прекрасным учителем (рема)».
Актуальное членение предложения исходит из выражения им конкретного смысла в контексте данной ситуации — в противоположность формальному членению предложения на грамматические элементы.
Если тема предшествует реме, порядок слов в предложении называется объективным, в противном случае — субъективным, например: «отец (тема) идёт(рема)» — если ждут отца; «отец (рема) идёт (тема)» — если услышали шаги.
Актуальное членение предложения может выражаться порядком слов, интонацией и другими средствами.
Актуальное членение предложения следует противопоставлять его формальному членению. Если формальное членение разлагает состав предложения на его грамматические элементы, то актуальное членение выясняет способ включения предложения в предметный контекст, на базе которого оно возникает. Основными элементами формального членения предложения являются грамматический субъект и грамматический предикат. Основные элементы актуального членения предложения — это исходная точка [или основа] высказывания, то есть то, что является в данной ситуации известным или по крайней мере может быть легко понято и из чего исходит говорящий, и ядро высказывания, то есть то, что говорящий сообщает об исходной точке высказывания. Актуальное членение предложения — проблема, на которую лингвистика уже давно обратила внимание, но она не изучалась систематически, поскольку не было выяснено отношение актуального членения к формальному членению предложения. Больше всего об актуальном членении предложения писали (хотя и не употребляя этого названия) в третьей четверти XIX в. Уже в 1855 г. французский лингвист Анри Вейль (Henri Weil) обратил внимание на важность актуального членения предложения для решения проблемы порядка слов; над этой темой усердно работали лингвисты, группировавшиеся вокруг журнала “Zeitschrilt fur Volkerpsychologie”. Важнейшие труды по этому вопросу я анализировал уже более тридцати лет назад в первой части своей работы «Studie k dejinam anglickeho slovosledu» («Vestnik Ceske Akademie», XVI, 1907, стр. 261 и сл.). Исходную точку высказывания лингвисты называли тогда психологическим субъектом, а ядро высказывания — психологическим предикатом. Термины эти не были удачными, так как, во-первых, исходная точка высказывания не всегда является его темой, что, казалось бы, должно вытекать из термина “психологический субъект”, во-вторых, близость термином “психологический субъект” и “психологический предикат” никак не способствует четкой дифференциации двух по существу различных явлений. Психологическая окраска обоих терминов привела еще и к тому, что вся эта проблема была вытеснена из поля зрения официальной лингвистики. Есть о чем сожалеть, ибо как раз отношение между актуальным и формальным членением предложения — одно из самых характернейших явлений в каждом языке.
Как уже говорилось, исходная точка высказывания не всегда является темой высказывания в распространенном предложении, хотя нередко та и другая совпадают. Чаще всего это случается в простом связном высказывании, где обычно исходным пунктом является тема, вытекающая из предыдущего предложения. Например: “Жил-был когда-то один король, и было у него три сына. Старшему из них пришло на ум пойти по свету искать невесту”. Как видно, здесь исходным пунктом второго предложения служит тема, представленная в развернутом виде в первом предложении, а исходным пунктом третьего предложении выступает тема, контурно намеченная во втором предложении. В самом начале высказывания, когда еще ничего не известно, стоит бытийное предложение с самым общим указанием времени — “Жил-был когда-то один король”. С точки зрения актуального членения это предложение можно рассматривать как нерасчлененное высказывание, ибо оно содержит собственно ядро высказывания с сопутствующими словами. Неопределенное обстоятельство времени “когда-то” целиком оттеснено на задний план, вследствие чего данное предложение по содержанию целиком равнозначно предложениям, не содержащим подобного обстоятельства времени вообще: “Жил-был один король, и был он такой умный, что даже всех зверей понимал, о чем они говорили”; “Жила одна вдова, было у нее две дочери, Орла и Ленка”. Иногда такое вводное бытийное предложение снабжается различными замечаниями, указывающими на разнообразие отношений, выступающих в начало высказывания. В произносимом высказывании вводное бытийное предложение может быть связано с изображаемой ситуацией, различными выражениями, общий смысл которых примерно таков: “Хотите от меня сказку — и вот вы ее имеете”. Эти выражения могут меняться в зависимости от отношения говорящего к цели своего высказывании: “Итак, жил-был когда-то один король. ”; “Так вот, жил-был когда-то одни король”. Чем пространнее эти вступительные замечания, тем скорее они могут достичь самостоятельности и измениться в предложение с собственной мелодической концовкой. Например: “Ну, так вот. Жил-был когда-то один король”. Таким предложением с самостоятельной мелодической концовкой выражается иногда отношение говорящего к тому, что он собирается сказать: “Было — не было: жил-был когда-то один король”.
Собственно, для нашей темы самыми важными являются случаи, при которых для первого предложении используются предметные ситуации, содержащиеся в самом высказывании. Иногда и предложении, своеобразно предвосхищая еще не раскрытую предметную ситуацию высказывания, отбираются обстоятельства места или времени, которые ставятся в начало бытийного предложения в качестве исходной точки высказывания. Например: “В одной стране царствовал король, который был безмерно богат”; “В одном городе жили муж и жена, и было у них три дочери”; “Далеко, где-то там, за красным морем, жил-был один молодой господин”. Иной раз говорящий вообще обходится без вводного бытийного предложения и начинает повествование о герое в таком тоне, как будто бы мы с ним уже давно знакомы, и лишь потом вследствие недостаточной определенности мы убеждаемся (иногда вследствие явной неопределенности), что с этим героем встречаемся впервые. Например: “Бедная крестьянка пошла в лес за травой для подстилки”; “У Вавры умерла жена”; “Лесник пошел однажды на охоту”; “Либор был единственным сыном бедной вдовы”. Вводные предложения рассказа, в которых на основе ситуации переданы обстоятельства места или времени, можно назвать началом обоснованным, а вводные предложения, в которых говорится о герое,— началом переносным, ибо, например, предложение “Лесник пошел однажды на охоту” можно было бы передать двумя предложениями: “Жил один лесник, и пошел он однажды на охоту”. Простое предложение бытийного типа “Жил-был когда-то один король” можно назвать началом нераспространенным. Типы вводных предложений, которые мы здесь установили на примере чешских сказок, представлены, конечно, и в художественных произведениях — в рассказах и романах.
В отрывистой повседневной речи картина актуального членения предложения гораздо богаче, чем в речи обработанной, особенно в письменной форме языка; богатство такой речи тем более возрастает, чем ближе соприкасаются в повседневной жизни лица, ведущие беседу. Объясняется это тем, что в таком случае чрезвычайно обогащается ситуация, на базе которой можно отбирать темы высказывания или по крайней море обстоятельства, которые могут стать исходным пунктом высказывания. К ситуации относится, собственно, все, что собеседникам известно и что можно использовать в речи как что-то известное. В случае необходимости актуализация будет подчеркнута внутренним указанием, имеющим, естественно, всегда эмоциональную окраску; по отношению же к присутствующему лицу или предмету может быть использовано внешнее указание.(О внутреннем и внешнем указании см. мою работу «Privlaskove ten, ta, to v hovorove cestine».)
Из подобных отрывков повседневного разговора отмечу, например, следующие предложения: “У Йирсов должна быть свадьба”; “Заруба за нами строит пять новых домов”; “Этот наш вход мне совсем не нравится”; “Вот эти книги нужно унести”. Во временном отношении всего понятнее настоящее с непосредственным прошедшим и будущим: “Сегодня я к вам уже не приду”; “Вчера была суббота, и мы всегда моемся”; “Завтра будет прекрасно”. Естественно, что частью данной ситуации всегда является лицо говорящее и лицо, с которым ведется разговор: “Я пойду завтра в город и куплю тебе это. Ты, значит, не хочешь”. За часть данной ситуации принимается также обобщенное подлежащее, ибо, как правило, оно связано с опытом, приобретенным говорящим. Например: “Люди этим здорово полакомятся”; “Некоторые люди таковы, что не хотят вообще ничего менять”. Само собой разумеется, что и в повседневной речи можно встретиться с началом переносным, как мы назвали его в предыдущем абзаце. В качестве примера приведем следующее предложение: “Некоторые (люди) приехали из Стракониц и сказали, что там настоящий переполох”. Очень часто исходный пункт высказывания содержит не один, а два, три и более элементом, почерпнутых из ситуации. Однако центральным становится более актуальный из них, а остальные элементы выступают как элементы сопутствующие. Так, в предложении “Пани Мейснерова делает это без закваски, и у нее также это не портится” общая ситуация дана в разговоре о приготовлении малинового сока (на что указывает местоимение), и на этом фоне в качестве актуального выступает приобретенный пани Меснеровой опыт, также имеющий отношение к данной ситуации. В предложении “Теперь там эти люди стоят и рассказывают” исходный пункт высказывания содержит три различных элемента данной ситуации, хотя среди них актуальным является только обстоятельство времени. Ядро высказывания также очень часто (возможно, как правило) наряду с собственно центром содержит сопутствующие выражения, которые связаны с этим центром и связывают последний с исходным пунктом высказывания. Так, в предложении “Заруба строит за нами пять новых домов” известная ситуация выражается частью “Заруба… за нами”, тогда как остальная часть предложения “строит пять новых домов” сообщает об этом исходном моменте нечто новое. Собственно, ядро высказывания содержится здесь в словах “пять новых домов”, а слово “строит” является сопутствующим выражением, соединяющим исходный пункт высказывания сего ядром. С ними обоими оно связано как грамматической функцией, так и значением. Говорящий и собеседник знают, что речь идет о застройщике домом, занятие которого не вызывает сомнений.
Сопутствующие выражения заслуживают внимания по ряду соображений. В данной связи укажем только на одно из них. Уже приводились предложения, в которых темой высказывания является говорящий или собеседник, которые, естественно, обозначаются в предложении личными глагольными формами, а именно глаголами первого и второго лица. Тема может быть выражена и формой третьего лица, если речь идет о лицо или недавно названном в контексте предмете. В языках, где в повествовательном предложении при личной форме глагола всегда ставится самостоятельно выраженное подлежащее, это обычное явление. Иначе обстоит дело в тех языках, где глагол в личной форме в повествовательном предложении требует специально выраженного подлежащего лишь в особых случаях. В подобных языках — чешский язык относится именно к таким языкам — встречаются случаи, когда тема высказывания, которая должна быть передана личной формой глагола, специально не выражена вообще, а отражена лишь в морфологическом аспекте слова, относящемся к ядру высказывания или в качестве его собственного центра, или в виде сопутствующего выражения. Сказку, первые два предложения которой были разобраны в начале второго абзаца, можно продолжить следующим образом: “Простился он с отцом и братьями, взял себе на дорогу немного еды и пошел куда глаза глядят”. Тут, собственно, все является ядром высказывания, и его тема — старший сын короля, о котором шла речь в предыдущем предложении, выражена формой третьего лица глаголов “простился”, “взял”, “пошел”. Аналогичное явление встречается и в отрывочном повседневном разговоре. Чаще всего личное местоимение отсутствует в исходном пункте высказывания, если оно является лини, сопутствующим выражением другого, более актуального высказывания, относящегося к данной ситуации. Примером могут служить предложения: “Так я уже дальше не выбирала и пошла домой”; “Завтра об этом даже не вспомните”. Но в отрывистой повседневной речи можно зафиксировать немало предложений, которые из-за невыраженного местоименного подлежащего целиком состоят из ядра высказывания. Приведем в качестве примеров следующие предложения: “Я иду в город, и вот пришла тебя спросить, не нужно ли тебе чего”; “Мне бы нужно было, чтобы это кто-нибудь за меня сделал”; “Ты не должен был ни во что вмешиваться”.
Исходный пункт высказывания и его ядро, если они слагаются из нескольких выражений, сочетаются по-разному в предложениях. И все же, как правило, можно определить, какая часть предложения относится к исходному пункту высказывания и какая — к его ядру. При этом обычным порядком является такой, при котором за исходный пункт принимается начальная часть предложения, а за ядро высказывания — его конец. Эту последовательность можно назвать объективным порядком, ибо в данном случае мы движемся от известного к неизвестному, что облегчает слушателю понимание произносимого. Но существует также обратный порядок: сначала стоит ядро высказывания, а за ним следует исходный пункт. Это порядок субъективный, при нем говорящий не обращает внимания на естественный переход от известного к неизвестному, ибо он так увлечен ядром высказывания, что именно его ставит на первое место. Поэтому такая последовательность придает ядру высказывания особую значимость. Наглядно это можно проиллюстрировать при сравнении двух предложений: “Я отдала за нее 20 крон” (порядок объективный) — “20 крон я за нее дала” (порядок субъективный). Примерами субъективного порядка являются следующие фразы: “Такое темно-красное это мыло”; “Дважды я там был, и ни разу я никого не застал дома”; “Здорово этим люди полакомятся”; “Сейчас только газеты пришли”. При объективном порядке слов эти фразы звучали бы так: “Было это такое темно-красное”; “Я бил там дважды, и ни разу я никого не застал дома”; “Люди этим здорово полакомятся”; “Пришли только сейчас газеты”. Средства, удовлетворяющие потребностям выражения объективного и субъективного порядков при актуальном членении предложения, почти в каждом языке различны, и изучение их весьма важно. К ним относится не только порядок слов, но, как я показал на английском материале (см. статью «O funkci podmetu») также и использование пассивной предикации.
Как явствует из приведенных примеров, я ограничился в данной работе лишь разбором самостоятельных повествовательных предложений, и то лишь тех, в которых представлен глагол в личной форме; и которые не могут служить ответом на предыдущий вопрос. Я сделал это главным образом потому, что на примере указанных предложений легче решить рассматриваемые проблемы. Кроме того, эти предложения являются самым распространенным типом фраз в разговорной речи и в несложной прозе. Смею надеяться, что на очень ограниченном материале мне все-таки удалось рассмотреть важнейшие вопросы изучаемой проблемы. Дальнейшая работа еще впереди. Предстоит исследовать не только материал, которого я пока не касался (другие виды самостоятельных повествовательных предложении, вопросительные, повелительные, восклицательные, побудительные и сложные предложения), но также выявить тонкие оттенки структуры предложения, на которых я не останавливался. Дальнейшая задача — показать на конкретном материале соотношение формального и актуального членения предложения, ибо только в таком случае станет ясным, как важно все то, что здесь излагалось.
Пражский лингвистический кружок: Cборник статей. — М.: Прогресс, 1967. — С. 239-245
Лингвистический энциклопедический словарь . — М.: СЭ, 1990. — С. 22—23.
Осипкин Роман
Лг-12-2-4
23.04.2014. 23:40