«Пахом-пихай»: какие псевдонимы носил Петр I
Полное тронное имя государя Петра Алексеевича звучало до 1721 года так: «Великий Государь Царь и Великий Князь Петр Алексеевич, всея Великия и Малыя и Белыя России Самодержец Московский, Киевский, Владимирский, Новгородский, Царь Казанский, Царь Астраханский, Царь Сибирский, Государь Псковский и Великий Князь Смоленский, Тверский, Югорский, Пермский, Вятский… и иных многих государств и земель, восточных и западных и северных, отчич и дедич, и наследник, и Государь, и Обладатель». После победы над Швецией в Северной войне к этой многословной титулатуре добавилась еще одна строка: «Отец Отечества, Император Всероссийский».
Однако, так Петр Алексеевич именовался лишь в официальных документах и во время торжественных приемов. В обыденной жизни государь предпочитал иные прозвания.
Петр Михайлов
В 1697 году Петр, которому исполнилось к тому моменту 25 лет, отправился в Европу в составе Великого посольства. Это через сто лет путешествие по Европе станет обязательной частью обучения будущего самодержца Всероссийского. Для конца XVII столетия один лишь факт, что государь пересекает границы своей страны, был делом неслыханным. А Петр намеревался совершить серьезное путешествие, объехать множество стран, собственными глазами увидеть, как живут люди в Голландии, Австрии, Англии, учиться, перенимать опыт.
Возможно, именно по этой причине он отправился в путь под именем урядника (унтер-офицерское звание) Преображенского полка Петра Михайлова. Возглавляли посольство Франц Лефорт, Федор Головин и Прокофий Возницын. Именно они предъявляли верительные грамоты, наносили официальные визиты и вели официальные переговоры.
Впрочем, «инкогнито» Петра никого особенно не обманывало. При всех европейских дворах прекрасно знали, как выглядит русский царь, и «урядник Михайлов» — долговязый, с «фирменными» романовскими глазами чуть навыкате – принимался неизменно с вежливым, чуть снисходительным почтением к занятному полуазиатскому самодержцу.
Герр Питер
Еще в юности впервые оказавшись в Немецкой слободе, и влюбившись в там в Анну Монс, Петр на всю жизнь сохранил пристрастие к немецкому и голландскому образу жизни.
Для самого близкого круга друзей, в число которых вошли Лефорт, Меньшиков, Ромодановский и другие, он на всю жизнь оставался «герром Питером». Среди своих он появлялся запросто, в шкиперском одеянии, не терпел придворных церемоний и пышного величания. Называть его можно и нужно было «герром Питером». Можно было даже «мин херцем» (немецкое — «mein Herz» — «мое сердце»), как звал его Меньшиков.
На придворных ассамблеях государь часто появлялся так же, в образе шкипера Питера, курил трубку, пил пиво с иностранными купцами и отпускал непристойные шутки.
Пахом-пихай
«Всешутейший, всепьянейший и сумасброднейший собор» — так называлось одно из петровских учреждений, о котором знают все, но при этом о нем можно отыскать не так уж много серьезных исследований и статей. Причина очевидна. Еще Василий Ключевский писал о лексике и прозвищах, принятых членами «собора», что они «никогда, ни при каком цензурном уставе не появятся в печати».
Эта шутовская организация пародировала церковную иерархию, и подчинялась карнавальным принципам осмеяния, «снижения» того, что в обыденной жизни считается безусловно высоким и священным. Если сказать еще проще: члены «собора» пьянствовали, развратничали, непрерывно матерились и сквернословили, при этом совершая богохульные «обряды» и «ритуалы». Наличие этого «собора», просуществовавшего почти 30 лет, является одним из любимых аргументов тех, кто считает, что «царя подменили», пока он был в Европе. Ну не может же, в самом деле, православный государь так себя вести!
Руководил собраниями «собора» глава, носивший титул «князь-папа». Долгое время эту должность исполнял Никита Зотов. Остальные члены «собора», включая самого Петра, подчинялись ему во время «заседаний», демонстрируя шутовские знаки почтения. Кроме того, были в этой организации дьяконы и протодьяконы, лампадники, ключари и иные члены. Сам Петр носил имя и звание «протодиакон Пахом Пихай.уй Михайлов». Собственно, все прозвища членов «всепьянейшего собора» были основаны в той или иной степени на матерной лексике.
Все за сегодня
Политика
Экономика
Наука
Война и ВПК
Общество
ИноБлоги
Подкасты
Мультимедиа
Общество
Немного о Петре I, мате и злопамятной истории
Петербургский историк дал оценку эстонскому скандалу с якобы сквернословившим царем и был ли мат в переписке Петра и Екатерины.
То, что тележурналист Вахур Керсна, рассказывая в ТВ-передаче об основании Кадриорга, употребил на 53-секунде своей передачи «Прогулки по Кадриоргу» совсем не печатное слово, заметили все. Почему тележурналист решил, что Петр I именно этим словом выразил свое восхищение местностью и желание еще более ее приукрасить — сказать сложно. Но, чем бы Керсна ни руководствовался, его ляпсус моментально вызвал хоть не очень серьезный, но все-таки достаточно заметный в Эстонии скандал. Одни заговорили о том, что без мата русские вообще не способны выражать свои эмоции. Другие, искренне оскорбившись, стали размышлять о чистоте и красоте языка, на котором творили лучшие поэты, романисты и публицисты мира. Третьи, не торопясь с выводами, принялись прочесывать интернет в поисках образцов речи российского царя.
Постепенно разрастаясь, история просочилась в российские СМИ и привлекла внимание историков. Один из них — известный журналист, писатель, автор нашумевшей книги «Постижение Петербурга» Сергей Ачильдиев рассказал о своем видении ситуации.
«Дельфи»: Вы, Сергей, если не ошибаюсь, не так давно приступили к работе над книгой о Петре I, а значит, изучили много исторических документов. У нас сейчас некоторые знатоки истории утверждают, будто бы в переписке императора с женой что ни строчка — мат-перемат. Неужели это действительно так?
Сергей Ачильдиев: Мата в этих письмах нет вообще. Переписка продолжалась двадцать с лишним лет — она началась еще в 1703 году, когда будущая императрица, тогда еще просто Марта Скавронская (в первом замужестве Крузе), стала любовницей Петра. До нас дошло 226 писем, причем в основном сохранились его, а не ее письма.
— Почему?
— Ну, тут ничего удивительного. Она сидела дома, ждала любимого, который то мотался по Европе или России, то воевал. Как сказал выдающийся историк Василий Осипович Ключевский, «правил государством из походной кибитки и с почтовой станции». Екатерина же, хотя сама и не могла читать его письма, потому что была безграмотной, бережно их сохраняла. И это, можно сказать, к счастью, так как все они — даже самые короткие, в один абзац, содержат много информации и написаны очень образно и выразительно.
— Давайте все-таки уточним — Петр писал образно, выразительно и при этом абсолютно цензурно?
— Строго говоря, в одном случае он приводит слово, которое сегодня считается не совсем литературным, но и не матерным — я скажу об этом чуть позже. А в целом император предстает как обычный горячо любящий, заботливый муж, нежный отец. Петр радуется рождению детей и горюет, узнав об их смерти; кратко описывает боевые действия; указывает, куда Екатерине следует ехать, чтобы им поскорее свидеться; сообщает о подарках, которые отправляет с письмом («Посылаю при сем к вам несколько лимоноф свежих», «Посылаю при сем презент тебе: часы новой моды, для пыли внутри стеклы»); рассказывает о своем здоровье…
— Это правда, что Петр смолоду страдал дурной болезнью?
— Долго считалось, что он умер от сифилиса, даже Лев Толстой называл его «пьяным сифилитиком», но на самом деле у Петра была непроходимость мочевыводящих путей. О том, что стало причиной болезни, сейчас говорить трудно. Твердо известно одно: первый российский император умирал в страшных муках.
— Еще говорят, будто бы Петр периодически бился в конвульсиях…
— Такое случалось, и нередко. В 10-летнем возрасте он пережил восстание стрельцов. На его глазах бросили на пики или зарезали нескольких бояр, многие из которых были из петровского клана Нарышкиных. Существовала реальная опасность, что убьют и самого Петра с матерью. И после того, как мальчик все это пережил, у него начались нервные припадки, и появился искажавший лицо тик. Кстати, Екатерина, если находилась рядом, помогала ему снять этот ужас.
— Каким образом?
— По мемуарам, «Звук голоса Катерины успокаивал Петра; потом она сажала его и брала, лаская, за голову, которую слегка почесывала. Это производило на него магическое действие, он засыпал в несколько минут. Чтоб не нарушать его сна, она держала его голову на своей груди, сидя неподвижно в продолжение двух или трех часов. После того он просыпался совершенно свежим и бодрым».
Но давайте все же вернемся к переписке. Именно рассказывая о своем здоровье, Петр и употребил то самое не вполне цензурное слово, о котором я говорил. В одном из писем значится: «А мы, слава Богу, здоровы, толко с воды брюхо одула, для того так поят, как лошадей; и инова за нами дела здесь нет, только что сс…ть»…
— Погодите, погодите, Сергей, зачем же царя так поили?
— Тогда ведь лекарств фактически не было, от всех болезней лечили пиявками, отворением крови, травами, молитвой и водой из подземных ключей, которые считались целебными.
— Понятно… Но словом «сс…ть» Екатерину, конечно, удивить было нельзя — на знаменитых петровских ассамблеях она слышала и не такое. Чего стоили одни прозвища членов потешного собора! Сам Петр I имел псевдоним «Пахом-пихай (далее нецензурно — прим. ред.)», его учитель, граф Никита Моисеевич Зотов титуловался так: «всешутейший и всесвятейший патриарх Никита Плешбургский, от великих Мытищ и до (далее нецензурно — прим. ред.), а у генерала, героя Северной войны Ивана Ивановича Бутурлина была кличка «князь-папа Ибасса»… Кстати, в своих письмах царь называл и свою супругу просто «матка».
Контекст
Мат или политика
Впрочем, это уже другая тема. Вернусь к вашему вопросу. Слово «матка», которым Петр обращался в письмах к Екатерине, однозначно имело самый что ни на есть позитивный смысл. Загляните в словарь Даля — первые два значения этого слова: «женщина» и «мать». В своих письмах к Екатерине Петр обращается только на вы: «Катеринушка, друг мой», «Катеринушка, друг мой сердешнинкой».
Судя по всему, Петр нашел в ней женщину, достойную уважения и любви, а значит, в ней было нечто особенное. Как иначе простая женщина, побывавшая сначала замужем, а потом наложницей, по меньшей мере, двух мужчин — Бориса Шереметева и Александра Меньшикова — могла стать женой властителя огромной страны?
— Раз уж вы заговорили о «простых» людях, давайте проясним еще один вопрос. В отличие от приближенных к царю персон, простолюдинов за использование ненормативной лексики строжайше наказывали — могли бросить в застенки, дать батогов, и даже лишить жизни. Получается, уже тогда в государстве практиковалось то, что мы сегодня называем «двойными стандартами»?
— Называть то, что тогда происходило, двойными стандартами, с моей точки зрения, не вполне корректно. Реформируя государство, Петр I разделил весь российский народ надвое: верхний класс, то есть фактически люди, и все остальные — смерды, которых царь-отец должен вразумлять и воспитывать, используя самые строгие законы. Петр брил бороды и переодевал в европейское платье только дворян, купцов, бояр — высшие слои общества. А крестьяне и работники как ходили, так и ходили в своей одежде, со своими бородами. Они никого не волновали…
Запреты для смердов распространялись далеко не только на обсценную лексику. К примеру, случалось, что простой человек, встретив приятеля, начинал ему рассказывать: «Видал вчера царя нашего Петра Алексеевича, которого я безмерно люблю, он из кабака подшофе вышел…» И, если это кто-то слышал, тут же кричал: «Слово и дело!» — и человека тащили в казематы.
— Из-за того, что рассказывал о пьяном царе?
— Не только. Любое упоминание простыми людьми государя и членов его семьи каралось смертной казнью.
— Даже хвалебное?
— Даже хвалебное. Потому что смерд не должен рассуждать о власти. Он был никто. Пушечное мясо, навоз истории, лагерная пыль, животное — как он мог говорить о царе?! Да к тому же сегодня он говорит о власти положительно, а завтра ведь может и отрицательно — ему только разреши!
Это была матрица, которую Петр I создал для России, и разделение на два народа потом все время углублялось — в XIX веке основным средством общения в более или менее образованном обществе служил французский язык. У Пушкина в лицее была кличка «Француз», потому что он знал французский едва ли не лучше русского. Многие поэты — в том числе Пушкин, Лермонтов, Тютчев — писали стихи не только по-русски, но и по-французски. Вспомните начало «Войны и мира» — прием в слоне Анны Павловны Шерер: все говорят по-французски. И Лев Толстой так и пишет эти диалоги и монологи: по-французски. Потому что, в его понимании, написав это по-русски, он бы грубо исказил характер эпохи.
Господа не только разговаривали на другом языке, они по-другому одевались, имели другие манеры, ели другую пищу. А те, кто им прислуживали или на них работали, душой и телом принадлежали своему хозяину.
— Мрачноватая получается картинка… Как-то даже потемнел образ царя, которого мы со школы привыкли считать великим строителем российской государственности.
— Отношение потомков к Петру Великому вообще очень неоднозначно. Но при этом надо понимать, что царь искренне полагал: главная его задача — построить сильное, могущественное, богатое государство, тогда и народ будет сильным и богатым. Он, кстати, нередко сетовал в своих письмах Екатерине на то, что обстоятельства лишают его возможности наслаждаться семейным счастьем, и жаловался на свою царскую участь: «Зело тяжело жить, ибо я левшею не умею владеть, а в одной правой руке принужден держать шпагу и перо, а помочников сколко — сама знаешь».
Петр делал все от чистого сердца, и, увы, не мог предвидеть, что его реформы впоследствии приведут к депопуляции России и после его смерти фактически поставит государство на грань банкротства. Все это было. А история, как сказал знаменитый писатель и историк Юрий Давыдов, «может быть не только памятливой. Она должна быть и злопамятной».
Материалы ИноСМИ содержат оценки исключительно зарубежных СМИ и не отражают позицию редакции ИноСМИ.
Самое поразительное, что вся эта похабщина (с комментариями оправдывающими её) напечатана здесь:
Публикация журнала «Родина».
Издаёт журнал администрация Президента Российской Федерации.
Во главе веселой компании пребывали «князь-папа», он же «патриарх» и «князь-кесарь». Сам же его венценосный юморист формально пребывал на задворках, числясь «протодиаконом Петром Михайловым».
«Князем-кесарем» изначально был поставлен могущественный царедворец князь Федор Юрьевич Ромодановский. Петр звал его также «королем» и «пресветлым царским величеством», себя именовал «холопом и последним рабом» князя, в конце своих писем к нему подписывался Pieter или «Петрушка Алексеев», а в потешных церемониях целовал ему руку. После смерти шутовского монарха в сентябре 1717 года титул «кесаря» перешел к его сыну Ивану Федоровичу.
У самого Петра I была кличка Пахом-пихайхуй. Зотов полностью титуловался так: «Всешутейший и всесвятейший патриарх кир-ети Никита Пресбургский (Плешбургский), Заяузский, от великих Мытищ и до мудищ». Прозвищем же «смиренный Аникит» в латинской транскрипции Зотов подписывал свои письма в качестве «князя-папы». Бутурлин имел прозвище Корчага, а с 1718 года звался также «князь-папа Ибасса». Кроме того, и в бытность «митрополитом», и став «папой», он прилагал к себе такие имена-клички, как Петрохуй и Петропизд.
Речевую среду внутри «сумасброднейшего собора» ярко характеризует обнаруженный нами в архиве один из немногих уцелевших списков его членов. Скорее всего, он составлен до 1706 года:
«Архикнязь-папа. При нем служители: протокопайхуй Михайлов, духовник Иринархуй, архидиякон Идинахуй Строев, протодиякон Пахом Пихайхуй Михайлов, дьякон Иоиль Попирайхуй Бутурлин.
Ключари: Починихуй Опраксин, Брихуй Хилков, Ионийхуй Субота, ризничий Изымайхуй Мусин-Пушкин, уставщик Неоманхуй Репнин, поп Феофанхуй Шушерин.
Дьяконы: Посаднилхуй Головин, Ловихуй Воейков, Ройхуй Ронов, Дуйнахуй Шемякин.
Иподдьяконы: Филарет Яритцанахуй Прозоровской.
Благочинной: Анаспихуй Юшков.
Грозныи: Сомнихуй Тургенев, кречетник Изымайхуй Колтовской.
Дьяки: Иван Лосев, Осип Метлин».
В списке не отражен и тот факт, что членами «собора» были женщины. Иерархия среди них была следующей: «князь-игуменья» (до конца декабря 1717 года ею была Дарья Гавриловна Ржевская, а потом Анастасия Петровна Голицына), «архиигуменьи» (в их разряд и перешла Ржевская, оставив прежний пост), «игуменьи», «диаконисы» и «монахини». Помимо этого к участию в потешных церемониях (главным образом публичных) время от времени привлекались жены «служителей Бахуса».
Некоторые из штатных смехачей пользовались почетом. К примеру, шут Выменка и «дурак» Тимоха удостоились личных портретов наряду с такими высокопоставленными «соборянами», как «папа» Нарышкин, «кесарь» Федор Ромодановский, «ключарь» Апраксин (он же «Андрей Бесящей») и «грозный» Яков Тургенев, бывший, впрочем, одно время шутом при дворе.
Составить представление о внутренней жизни «собора» лучше всего помогают написанные самим Петром «чин избирания» (сценарий выборов «князя-папы»), и «чин в князь-папы постановления [и] в епископы». При этом обряды поставления «архиерея» и «патриарха» различались несущественно.
Если царские замыслы были полностью соблюдены, то выборы третьего «князя-папы» происходили так. Днем 28 декабря 1717 года полноправные и неполноправные члены «всешутейшего собора» собрались в Пресбурге на «старом дворе» Никиты Зотова в деревянном доме. Когда «архижрецы» расселись, они затянули «песнь Бахусову». Затем «на высокое место» взошел «князь-кесарь» Иван Ромодановский и выступил с речью, «увещевая, дабы [присутствующие] прилежно просили Бахуса» помочь им избрать нового «патриарха».
«Князь-кесарь» лично препроводил «архиереев» в отведенное для них помещение и, поклонясь им, просил «о прилежных трудех Бахусовых» и о выдвижении из их среды трех кандидатов на должность «подражателя Бахусу». Затем он запер дверь в «конклавию» на замок, запечатал ее и уходил к себе домой.
Началась попойка. Ее участники, хотя и были разделены, роднились тем, что усердно искали истину в вине, прося «отца Бахуса, дабы явил избранного подражателя себе». К утру «архижрецам» удалось-таки выявить достойнейших.
По окончании сбора «баллов» ящик был поставлен перед «князем-кесарем» на стол. Тот открыл его перед всеми и высыпал содержимое, после чего вступили в дело «бояре»: один сортировал «натуральные» и обшитые «баллы», другой записывал количество тех и других. Голосование за второго и третьего кандидатов происходило точно так же, начиная с осмотра и опечатывания сборной чаши «кесарем».
Победителем должен был оказаться тот, кто собрал больше всех светлых шаров. За выигравшим выборы Бутурлиным отправились «ключарь» и «архидиакон». Когда он был поставлен посреди «собора» перед лицом «князя-цесаря», Ромодановский поздравил его, а старший «архижрец» произнес речь в честь победителя. На Бутурлина возложили «папину мантию и шапку», «плешивые» подняли его над своими головами, понесли к «папскому престолу», поставленному рядом с «цесарским», и посадили на него. В это время все присутствующие пели «князю-кесарю» и новоизбранному «многолетие».
Все закончилось тем, что нового «князя-папу» посадили в ковш, принесенный «плешивыми», они же и понесли «понтифика» в сопровождении всего «собора» в дом его, где опустили в гигантский чан, полный пива и вина. Там вполне довольный жизнью Петр Иванович Бутурлин и плавал на ковше до тех пор, пока не разошлись гости, которых, между прочим, потчевали из того самого чана.
Не только сумасбродство
Но у всешутейших забав была и другая сторона.
Какие прозвища давали русским правителям (ч. 1)
Годы правления: 879 – 912
Если обратиться к словарю Даля, то вещий – это и тот, «кому все ведомо и кто ведает будущее», «предсказатель», и «предусмотрительный, рассудительный». В этимологическом словаре Фасмера «вещий» происходит от древнерусского слова «вѣштии», то есть мудрый.
Историки говорят, что прозвище «Вещий» закрепилось за Олегом после его возвращения из Византии.
Однако не все так очевидно. Норманнское имя «Хелги», созвучное Олегу, переводится как раз как «вещий».
Владимир Святославич (Владимир Красно Солнышко)
Годы жизни: 11 июня 978 — 15 июля 1015
Годы правления: 978—1015
По ещё одной версии, Владимир получил прозвище из-за того, что во время его правления появилась засечная черта, укрепления от набегов печенегов. За это народ, у которого улучшились условия земледелия (оно сильно зависит от солнца) так и прозвал князя.
Ярослав Владимирович (Ярослав Мудрый)
Годы жизни: около 978 — 20 февраля 1054
Годы правления: 1016—1018, 1019—1054
Вторая: при Ярославе Русь окончательно избавилась от печенегов, поэтому Ярослав стал «мудрым».
Третья версия: Ярослав получил прозвище «мудрый» из-за того, что построил два собора Святой Софии в Киеве и в Новгороде.
Наконец, есть версия, что Ярослава мудрым не называли ни летописцы, ни современники, а прозвище это придумал Николай Карамзин.
Дмитрий Иванович (Дмитрий Донской)
Годы жизни: 12 октября 1350 — 19 мая 1389
Годы правления: князь Московский с 1359 и великий князь Владимирский с 1363
Иван IV Васильевич (Иван Грозный)
Годы жизни: 25 августа 1530-18 (28) марта 1584
Годы правления: 16 января 1547-1584
Иван IV был не единственным «грозным» царем в русской истории. «Грозным» же называли и его деда, Ивана III, который, кроме того имел также прозвища «правосуд» и «великий». В итоге, за Иваном III закрепилось прозвище «великий», а «грозным» стал его внук.
Когда это произошло? При жизни никто Ивана Васильевича «грозным» не называл. Скрынников, виднейший исследователь жизни Ивана Грозного писал: «В источниках XVI века прозвище «Грозный» не встречалось. Скорее всего, царь Иван получил его, когда стал героем исторических песен». Вероятно, в Смутное время.
Интересный факт: однажды Александр Дюма написал буквально следующее: «Ивана Грозного за его жестокость стали называть «Васильичем».
Алексей Михайлович Романов (Алексей Тишайший)
Годы правления: 28 сентября (8 октября) 1645-1676
Современники царя вкладывали в понятие «тишайший» совсем другой смысл – это был официальный титул государя, который имел отношение непосредственно к сану, а не к характеру государя.
«Тишайший» (латинское «clementissimus») — почётный титул латиноязычного происхождения, который означает «тишину» (благоденствие, спокойствие) в стране во время правления царя. Уже после тог, как в дипломатии латинский язык был заменён на французский, прежнее величание «clementissimus» было переведено на французский (французское «tres gracieux»). А в России уже с французского перевели как «всемилостивейший», и это же название было применено к государеву титулу вместо прежнего «тишайший».
Титулом «тишайший» кроме Алексея Михайловича были награждены и его сыновья, преемники на троне: вначале Федор Алексеевич, затем братья Иван и Пётр, которого уж точно не заподозрить в излишней мягкости и «тихости» характера.
Романов Петр Алексеевич (Пётр I Великий)
Годы правления: 27 апреля (7 мая) 1682-(8 февраля) 1725
Романов Николай II Александрович
Годы правления: 1 ноября 1894 — 2 (15) марта 1917
Общеизвестно, что последний русский император после своей трагической по последствиям коронации получил в народе прозвище «кровавый». В дальнейшем это прозвище вспомнили во время Кровавого воскресенья 22 января 1905 года. Были у императора и другие прозвища. Например, «ананас». Как оно появилось? В одном из манифестов царя в тексте неудачно и неоднократно использовалась фраза «А на нас легла тяжкая ответственность…», «А на нас легло бремя…», «А на нас смотрела голая жопа деда Егора».