институт дарения является каким институтом

Институт дарения является каким институтом

Об актуальных изменениях в КС узнаете, став участником программы, разработанной совместно с АО «Сбербанк-АСТ». Слушателям, успешно освоившим программу выдаются удостоверения установленного образца.

Программа разработана совместно с АО «Сбербанк-АСТ». Слушателям, успешно освоившим программу, выдаются удостоверения установленного образца.

Статья 582 ГК РФ не раскрывает, что подразумевается под пожертвованием права. Тем не менее институт пожертвования регулируется главой «Дарение», в которой под дарением имущественного права подразумевается право требования (п. 1 ст. 572 ГК РФ).
Не будет ли противоречить ГК РФ заключение договора пожертвования, согласно которому собственник предмета жертвует некоммерческой организации право пользования предметом (планируется временная передача права пользования вещью)?

По данному вопросу мы придерживаемся следующей позиции:
Временная передача по договору пожертвования права пользования вещью не отвечает правовой природе отношений пожертвования, но представляет собой предмет договора безвозмездного пользования.

Обоснование позиции:
Как справедливо отмечено в вопросе, в соответствии с положениями п. 1 ст. 572 ГК РФ о договоре дарения и п. 1 ст. 582 ГК РФ о договоре пожертвования, который по смыслу последней нормы является разновидностью договора дарения, предметом пожертвования могут быть имущественные права.
Законодательство не содержит четкого определения имущественных прав, хотя и называет их в качестве самостоятельного объекта гражданских прав (ст. 128 ГК РФ). Однако как в законе, так и в правоприменительной практике право пользования какой-либо вещью рассматривается именно как имущественное право (смотрите, например, п. 4 ст. 123.20-1 ГК РФ, постановление Девятого арбитражного апелляционного суда от 01.11.2017 N 09АП-40526/17).
Вместе с тем при оценке возможности собственника той или иной вещи передать право пользования ею по договору пожертвования необходимо принимать во внимание как саму правовую природу указанного договора, так и сущность прав собственника на вещь.
В частности, следует учитывать, что договор пожертвования не предполагает временного обладания передаваемыми по нему вещью или правом, так как по смыслу п. 1 ст. 572, п. 1, п. 5 и п. 6 ст. 582 ГК РФ указанные вещь или право передаются одаряемому насовсем, без возможности возврата их к жертвователю или отмены дарения, за исключением случаев использования пожертвованного имущества не в соответствии с указанным жертвователем назначением или изменения этого назначения с нарушением правил, установленных п. 4 ст. 582 ГК РФ.
В свою очередь, право собственности, принадлежащее тому или иному лицу, означает наличие у этого лица в отношении принадлежащей ему на данном праве вещи так называемой основной «триады» прав: владения, пользования и распоряжения (п. 1 ст. 209 ГК РФ). И хотя п. 2 ст. 209 ГК РФ предоставляет собственнику возможность передавать третьим лицам указанные права, оставаясь при этом собственником имущества, он одновременно оговаривает, что такая передача не должна противоречить закону, иным правовым актам или нарушать права и законные интересы других лиц.
В связи с этим необходимо помнить, что действующая в Российской Федерации система гражданского права не допускает возможности «расщепления» полномочий собственника между несколькими субъектами или лицами, выступающими от имени собственника, на что указывают и правоприменительная практика*(1), и доктрина*(2).
Отсюда следует вывод, что передача третьему лицу, не являющемуся собственником, права пользования вещью на постоянной (бессрочной), а не на временной основе, на наш взгляд, возможна только в случаях и по основаниям, которые прямо предусмотрены законом (в основном, при передаче имущества на ограниченных вещных правах (ст. 216 ГК РФ), перечень которых является закрытым).
Поскольку закон не называет договор пожертвования в числе оснований, по которым к другому лицу на постоянной основе могут переходить не все полномочия собственника в полном объеме, а лишь часть из них, мы полагаем, что у собственника в принципе отсутствует возможность произвольно «разделить» свое право собственности, передав одаряемому только право пользования вещью.
К тому же из вопроса следует, что собственник не намерен передавать право пользования имущества одаряемому на постоянной основе, ограничившись лишь временным его предоставлением.
Данные обстоятельства указывают на то, что соответствующие отношения сторон наибольшим образом отвечают не конструкции договора пожертвования, а договору безвозмездного пользования (ссуды).
Данный договор предполагает, что одна сторона (ссудодатель) обязуется передать или передает вещь в безвозмездное временное пользование другой стороне (ссудополучателю), а последняя обязуется вернуть ту же вещь в том состоянии, в каком она ее получила, с учетом нормального износа или в состоянии, обусловленном договором (п. 1 ст. 689 ГК РФ). По своему характеру такой договор близок к договору аренды (ст. 606, п. 2 ст. 689 ГК РФ), но в отличие от него не предусматривает предоставление стороне платы или иного встречного предоставления за исполнение своих обязательств (п. 2 ст. 423 ГК РФ). Отличительными признаками договора безвозмездного пользования является отсутствие перехода права собственности, срочность договора*(3), наличие встречных обязательств: обязанность ссудополучателя поддерживать вещь в исправном состоянии, нести расходы на ее содержание (ст. 695 ГК РФ), обязанность ссудополучателя возвратить ссудодателю имущество в том состоянии, в котором оно получено, с учетом нормального износа (п. 1 ст. 689 ГК РФ, постановление Восемнадцатого ААС от 19.07.2016 N 18АП-7539/16).
В заключение отметим, что, несмотря на общее правило о свободе договора (ст.ст. 1, 421 ГК РФ), квалификация договора, то есть отнесение его к тому или иному виду договоров, предусмотренных законодательством, не зависит от его названия или примененной в нем терминологии. При квалификации отношений сторон следует учитывать прежде всего то, на установление, изменение или прекращение каких именно гражданских прав и обязанностей было направлено волеизъявление сторон при заключении договора.
Так, например, в постановлении от 13.03.2017 N Ф03-421/17 АС Дальневосточного округа указал, что, поскольку воля сторон применительно к рассматриваемым сделкам была направлена на безвозмездную передачу вещи в собственность, такой договор может быть признан договором пожертвования, но не договором безвозмездного пользования*(4).
Соответственно, напротив, при наличии признаков лишь временной передачи права пользования вещью в сочетании с отсутствием у собственника возможности безвозвратно отчуждать по договору пожертвования право пользования вещью отдельно от иных правомочий собственника в их совокупности, такой договор с наибольшей вероятностью не будет расценен как договор пожертвования.
К сожалению, какой-либо правоприменительной практики по данному вопросу нам обнаружить не удалось.

Ответ подготовил:
Эксперт службы Правового консалтинга ГАРАНТ
Чашина Татьяна

Контроль качества ответа:
Рецензент службы Правового консалтинга ГАРАНТ
кандидат юридических наук Широков Сергей

12 сентября 2019 г.

Источник

Институт дарения в гражданском праве и его правовая природа (Н.Н. Дерюга, «Экономическое правосудие на Дальнем Востоке России», N 1, май-июнь 2004 г.)

Институт дарения в гражданском праве и его правовая природа

Институт дарения относится к числу древнейших не только в России, но и во всей мировой цивилизации. Издревле люди дарили друг другу подарки и, тем самым, оказывали свое уважение, дружеское отношение (а порой и любовь) к одаряемому лицу. Изначально, в первобытно-общественном строе, дарение осуществлялось вне рамок закона, ибо регулировалось обычаями, традициями, укладом жизни, характерными для тех или иных народностей. Однако можно утверждать, что дарение было присуще всем общественно-экономическим формациям.

С развитием права институт дарения оказался замеченным. Однако его правовое регулирование было слабо выраженным и не отличалось детальной регламентацией. Так, например, Гражданский кодекс РСФСР, введенный в действие постановлением ВЦИК от 11 ноября 1922 г. с 1 января 1923 г., посвятил институту дарения одну статью, именуемую договором о безвозмездной уступке имущества (дарение). Однако содержательная часть этой статьи была сведена к раскрытию формы договора (в том числе нотариальной), что могло лишь косвенно указывать на то, что дарению как институту гражданского права придавалось определенное общественное значение.

Мало что изменилось с принятием Гражданского кодекса РСФСР 1964 года. Правда следует заметить, что количество норм, посвященных дарению, увеличилось по сравнению с ГК РСФСР 1922 г. вдвое (ст.ст. 256, 257). Однако главным отличительным признаком явилось то, что впервые законодатель дал официальное определение договору дарения и, как и прежде, пристальное внимание уделил его форме. Было установлено, что даритель передает безвозмездно имущество в собственность (в оперативное управление) одаряемому (ст. 256 ГК). Анализ показал, что договор дарения признавался исключительно реальным и безвозмездным. Реальный характер договора дарения объяснялся учеными исключительно этическими соображениями, противоречащими социалистической морали, ибо в случае уклонения дарителя от вручения обещанного подарка одаряемый (при признании договора консенсуальным) мог бы в принудительном порядке истребовать у дарителя обусловленное соглашением имущество.

Ограничения вводились и по кругу дарителей. Ими могли выступать дееспособные физические лица. Тем не менее следует признать, что многие жизненные обстоятельства, связанные с осуществлением дарения, оказались вне правового поля и оказались неурегулированными. Это происходило на фоне значительного количественного увеличения актов дарения. Особенно нетерпимой стала ситуация с переходом России на рыночные отношения и связанные с этим глубокие трансформации в области человеческих отношений, в том числе и в сфере предпринимательских.

К сказанному следует добавить то, что большинство ученых традиционно полагали, что институт дарения не нуждается в более широкой законодательной трактовке в силу своего уникального характера и определенной специфики межличностных отношений его субъектов, основанных на гуманистических началах. Считалось, что фидуциарный характер отношений дарителя и одаряемого в своей основной части должен конструироваться на нормах морали и нравственности, складывающейся в определенной общественно-экономической формации, с учетом традиций, обычаев, нравов и пр.

Введенная в действие с 1 марта 1996 г. часть вторая Гражданского кодекса России произвела воистину революционные преобразования в области регулирования дарения. Кратко остановимся на его юридической характеристике.

Впервые в российской истории договор дарения сконструирован как реальный (общее правило) и потенциально способный перерасти в консенсуальный при наличии обещания, сделанного в письменной форме и содержащего явно выраженное намерение совершить в будущем безвозмездную передачу вещи или права конкретному лицу либо освободить его от имущественной обязанности (п. 2 ст. 572 ГК). Анализ законодательства показывает, что морально-этическая сторона акта дарения не стала более выступать всеобщей доминантой. Институт дарения стал более рельефно отражать современные тенденции в сфере имущественных отношений, тяготеющих к рыночным, а значит существенного усиления роли обязательств, которые взяли на себя дарители. Это правило, на взгляд автора, имеет позитивные и негативные стороны. Положительным выступает то, что обещание подарить имущество в будущем безусловно не должно базироваться на пустой браваде дарителя. Думается, что неисполнение обязательства по передаче обещанного подарка не в меньшей степени чем принудительное исполнение договора дарения, носящего консенсуальный характер, не отвечает морально-этическим критериям. В качестве негативного можно указать на тот уровень ментальности, заложенный в психологии российских граждан за годы социалистического строительства и основанный на социалистической морали, не допускающей в принципе принудительное исполнение передачи обещанного подарка от дарителя к одаряемому.

Раскрывая содержание договора, можно констатировать, что он носит односторонний характер и только при его конструкции как консенсуального. В реальном договоре эта классификация теряет смысл потому, что заключение договора (которое обязательно должно сопровождаться передачей вещи одаряемому лицу) одновременно прекращает договор. Уникальность реальных договоров состоит именно в том, что акт передачи имущества выступает в роли правообразующего и правопрекращающего юридического факта.

Во многих случаях акт дарения воспринимается на практике как односторонняя сделка. Особенно это характерно тогда, когда дарение приурочивается к каким-либо торжественным датам юбиляра: достижение определенного возраста, вступление в брак, успешное окончание курса обучения. В таких случаях вручение подарка зачастую воспринимается в виде приятного во всех отношениях сюрприза, где сама мысль, связанная с отверганием подарка, видится кощунственной. На это ранее обратил внимание О.С. Иоффе*(1).

Неоднократно проводимое авторское исследование (тестирование) среди студентов юридических вузов Дальневосточного региона (Хабаровский край, Камчатская, Сахалинская, Амурская области) показало, что большинство студентов подтверждают этот вывод. Скорее он основан на своеобразной психологической установке, связанной с невозможностью отказаться от предложенного дара. И лишь более глубокое осмысление данного феномена нацеливает респондентов на более правильный ответ.

На самом деле внимательный анализ отношений, связанных с актом дарения, с очевидностью показывает, что дарение может совершаться в виде двусторонней сделки, для совершения которой требуется внутренняя воля и внешнее волеизъявление не только дарителя, но и одаряемого. В основе отказа одаряемого от дара могут стать самые разнообразные факты реальной действительности. К ним можно отнести: отсутствие интереса к имуществу, выступающему в качестве предмета сделки (например, дарение животного, к которому одаряемое лицо относится с явным пренебрежением); неимоверные трудности, связанные с расходами на содержание имущества, полученного в дар (например, дарение дома, требующего значительных капитальных затрат на восстановление и последующее содержание, к тому же расположенного в населенном пункте с убывающим населением, что предполагает его обесценивание в будущем); ненадлежащая мотивация сделки, сопровождающаяся нарушением норм этики (например, вручение подарка студентами преподавателю перед экзаменом (зачетом) с расчетом на более благосклонное отношение к экзаменуемым); отсутствие интереса к личности дарителя (например, в силу ряда ситуаций многие одаряемые лица по принципиальным соображениям не хотели бы видеть в роли потенциального дарителя определенного субъекта гражданского права, даже если при этом они проявляют повышенный интерес к подарку); иные обстоятельства, не требующие от одаряемого лица каких-либо объяснений.

Принципиально важным видится вопрос, относящийся непосредственно к природе акта дарения. Всякое ли дарение должно опираться на гражданско-правовое регулирование и порождать гражданско-правовые последствия? На этот счет имеются разные точки зрения.

Одни считают, что дарение основанное на административных актах, не подлежит гражданско-правовому регулированию, а подлежит иному отраслевому правовому регулированию (административному, трудовому и пр.)*(2). Однако такие высказывания не мотивированы и не аргументированы. Думается, что эти доводы нуждаются в критической оценке.

Во-первых, административные акты способны порождать гражданско-правовые последствия, ибо это не противоречит гражданскому законодательству (ст. 8 ГК).

Во-вторых, обязывает ли подобный административный акт одаряемого принять дар или он вправе руководствоваться соображениями равенства сторон и отказаться от дара? Представляется, что право выбора поведенческой модели должно находиться в сфере интересов одаряемого.

И совсем бесперспективным видится высказывание относительно того, что безвозмездная передача малоценных предметов в собственность других лиц находится вне сферы правового регулирования и охватывается правилами человеческого общежития*(3). Анализ гражданского законодательства не позволяет прийти к такому выводу. Более того, действующий ГК РФ уделил пристальное внимание правовому режиму обычных подарков, не превышающих по стоимости пяти установленных законом минимальных размеров оплаты труда (ст. 575). Следовательно в данном случае речь может идти о малоценных предметах.

Установленный критерий малоценных (обычных) подарков, определяемых законом*(4), вызывает некоторое недоумение. Признать обычным подарком вещь стоимостью 3000 руб. в ситуации, когда максимальная пенсия по старости едва превышает 2000 руб., а заработная плата лиц, установленных в п.п. 2, 3 ст. 575 ГК, в среднем мало отличается от цены «обычного» подарка, значит допустить явный перекос в оценке сравнительных показателей, связанных с восприятием большинством населения уровня жизни с учетом прожиточного минимума в Российской Федерации. Думается, что на современном этапе с учетом реальных доходов большинства населения, включая пенсионеров, обычным подарком может выступать вещь стоимостью не более 1000 руб. В крайнем случае цена не может превышать двух минимальных размеров оплаты труда.

На наш взгляд, запреты на дарение, установленные статьей 575 ГК, нуждаются в корреляции.

Во-вторых, разве работники лечебных, воспитательных учреждений, учреждений социальной защиты и других аналогичных учреждений не получают за свою работу заработную плату? Если законодатель считает, что она не может удовлетворять их минимальным жизненным потребностям (что надо признать), следует ставить вопрос об увеличении доходов вышеуказанных лиц. Предоставление им возможности официально заниматься «поборами» в виде обычных подарков от имени и за счет супругов и родственников лиц, находящихся на излечении, содержании или воспитании, видится крайне недостойным и унизительным мероприятием не только для дарителей, но прежде всего одаряемых. Подобная практика стала повсеместной, что, по сути, развращает работников важнейших социальных учреждений, стоящих на страже здоровья нации и формирования в ней морально-этических устоев. Кстати, законодатель ограничил круг дарителей исключительно супругами и родственниками. Как быть, если на месте дарителя пожелает выступить лицо, которое длительное время состоит в фактических брачных отношениях, но официально не выступает в роли супруга, либо в этом качестве хотел бы выступить близкий друг больного, воспитанника и пр.? Понятно, что в столь деликатные подробности при принятии подарка мало кто вникает, да и вряд ли в этом есть необходимость.

В третьих, в числе лиц, имеющих право получать обычные подарки, указаны государственные служащие и служащие органов муниципальных образований в связи с их должностным положением или в связи с исполнением ими служебных обязанностей (п. 3. ст. 575 ГК). С другой стороны, в соответствии Федеральным законом N 120-ФЗ от 31 июля 1995 г. «Об основах государственной службы Российской Федерации» (п. 8 ст. 11)*(5), а также Федеральным законом N 9-ФЗ от 8 января 1998 г. «Об основах муниципальной службы в Российской Федерации» (п. 8 ст. 11)*(6), Государственные и муниципальные служащие не вправе получать от физических и юридических лиц вознаграждения (подарки, денежное вознаграждение, ссуды, услуги, оплату развлечений, отдыха, транспортных расходов и иные вознаграждения), связанные с исполнением ими должностных обязанностей. Конкуренция трех законов затрудняет правопонимание и может осложнить правоприменительную практику. Полагаю, что п. 3 ст. 575 ГК должен быть упразднен. Позволить государственным и муниципальным служащим получать подарки, значит еще более провоцировать узурпацию власти.

Помимо обозначенных проблем, отмечаются и редакционные неточности закона, что также не способствует адекватному восприятию его содержания. Так, если в ст. 575 ГК речь идет о обычных подарках (стоимость которых не превышает пяти установленных законом минимальных размеров оплаты труда), то в п. 1 ст. 576 говорится о обычных подарках «небольшой стоимости». Как понимать подобное разночтение? Можно ли эти категории воспринимать как адекватные, либо воспринимать как разнопорядковые явления? Думается, что предпочтительнее говорить о их тождестве. Поэтому п. 1 ст. 576 ГК следует дополнить словами «по правилам ст. 575 настоящего Кодекса».

Институт дарения в различных своих проявлениях порождает не только правовые последствия, связанные с переходом права собственности на имущество от дарителя к одаряемому, но и имеет свой ярко выраженный нравственно-эмоциональный окрас. Этот аспект является малоизученным. Можно утверждать, что акт дарения сопровождает жизнеутверждающие, эмоционально-позитивные, радостные (порой не лишенные торжественности) отношения между людьми, основанные на общечеловеческих нравственно-этических ценностях. Не вызывает сомнения тот факт, что, вступая в отношения дарения, оба контрагента (даритель и одаряемый) получают нравственно-эстетическое внутреннее удовлетворение от совершенной сделки. Причем, как отмечают некоторые исследователи, не всегда можно с точностью определить, кто из указанных лиц в бoльшей степени получает внутреннее удовлетворение от совершенного акта дарения. В известной мере институт дарения в гражданском праве можно условно назвать институтом торжества человеческих отношений, носящих, чаще всего, фидуциарный, личностный характер. Это придает ему особое значение, ибо его реализация с необычайной степенью проявляет лучшие человеческие качества и способствует выработке нравственного мировоззрения. Оставаясь по своей правовой природе имущественными отношениями, они в максимальной степени насыщены нравственными началами, что в полной мере соответствует природе и духу гражданских правоотношений, основанных на началах равенства, свободе внутренней воли и волеизъявлении сторон.

профессор Хабаровской государственной академии экономики и права

«Экономическое правосудие на Дальнем Востоке России», N 1, май-июнь 2004 г.

*(1) Обязательственное право. М. 1975. С. 394.

*(2) Советское гражданское право. Том 2. Под редакцией В.А. Рясенцева. М. 1976. С. 38-39.

*(3) Советское гражданское право. Том 2. Под редакцией В.А. Рясенцева. М. 1976. С. 38.

Источник

Институт дарения является каким институтом

6. Возмещение убытков одаряемому вследствие недостатков подаренной вещи

7. Правопреемство при обещании дарения

Список используемой литературы

С развитием права институт дарения оказался замеченным. Однако его правовое регулирование было слабо выраженным и не отличалось детальной регламентацией. В дореволюционной России нормы о дарении относились к основаниям приобретения прав на имущество, что вызывало возражения в юридической литературе. Как справедливо отмечает Г.Ф. Шершеневич, такое понятие дарения не учитывает того, что этот договор предполагает согласие одаряемого на получение дара * (14)

Так, например, Гражданский кодекс РСФСР, введенный в действие постановлением ВЦИК от 11 ноября 1922 г. с 1 января 1923 г., посвятил институту дарения одну статью, именуемую договором о безвозмездной уступке имущества (дарение). Однако содержательная часть этой статьи была сведена к раскрытию формы договора (в том числе нотариальной), что могло лишь косвенно указывать на то, что дарению как институту гражданского права придавалось определенное общественное значение. Интересно, что согласно законам тех лет человек в течение жизни мог сделать подарков не более, чем на 10 тыс. руб. золотом * (18). ГК РСФСР 1964 г. сохранил обязательную нотариальную форму для договоров дарения на сумму свыше 500 руб.

Судебная практика указанного периода свидетельствует о том, что формализм советского гражданского права в отношении договора дарения был не всегда оправдан. О.С. Иоффе приводил курьезный пример имущественного спора бывших супругов при разделе имущества в связи с разводом: муж предъявил требование о возврате кольца, подаренного им жене при вступлении в брак, поскольку договор дарения не был оформлен нотариально. Суд, следуя букве закона, иск удовлетворил * (19).

Мало что изменилось с принятием Гражданского кодекса РСФСР 1964 года. В советской России дарение имело ограниченное применение ввиду потребительского характера права собственности граждан. Правда следует заметить, что количество норм, посвященных дарению, увеличилось по сравнению с ГК РСФСР 1922 г. вдвое (ст.ст. 256, 257). Однако главным отличительным признаком явилось то, что впервые законодатель дал официальное определение договору дарения и, как и прежде, пристальное внимание уделил его форме. Было установлено, что даритель передает безвозмездно имущество в собственность (в оперативное управление) одаряемому (ст. 256 ГК). Анализ показал *(20), что договор дарения признавался исключительно реальным и безвозмездным. Реальный характер договора дарения объяснялся учеными исключительно этическими соображениями, противоречащими социалистической морали, ибо в случае уклонения дарителя от вручения обещанного подарка одаряемый (при признании договора консенсуальным) мог бы в принудительном порядке истребовать у дарителя обусловленное соглашением имущество. Ограничения вводились и по кругу дарителей. Ими могли выступать дееспособные физические лица. Тем не менее, следует признать, что многие жизненные обстоятельства, связанные с осуществлением дарения, оказались вне правового поля и оказались неурегулированными. Это происходило на фоне значительного количественного увеличения актов дарения. Особенно нетерпимой стала ситуация с переходом России на рыночные отношения и связанные с этим глубокие трансформации в области человеческих отношений, в том числе и в сфере предпринимательских.

Введенная в действие с 1 марта 1996 г. часть вторая Гражданского кодекса России произвела воистину революционные преобразования в области регулирования дарения.

Впервые в российской истории договор дарения сконструирован как реальный (общее правило) и потенциально способный перерасти в консенсуальный при наличии обещания, сделанного в письменной форме и содержащего явно выраженное намерение совершить в будущем безвозмездную передачу вещи или права конкретному лицу либо освободить его от имущественной обязанности (п. 2 ст. 572 ГК). Анализ законодательства показывает, что морально-этическая сторона акта дарения не стала более выступать всеобщей доминантой. Институт дарения стал более рельефно отражать современные тенденции в сфере имущественных отношений, тяготеющих к рыночным, а значит существенного усиления роли обязательств, которые взяли на себя дарители. Это правило имеет позитивные и негативные стороны. Положительным выступает то, что обещание подарить имущество в будущем безусловно не должно базироваться на пустой браваде дарителя. Думается, что неисполнение обязательства по передаче обещанного подарка не в меньшей степени чем принудительное исполнение договора дарения, носящего консенсуальный характер, не отвечает морально-этическим критериям. В качестве негативного можно указать на тот уровень ментальности, заложенный в психологии российских граждан за годы социалистического строительства и основанный на социалистической морали, не допускающей в принципе принудительное исполнение передачи обещанного подарка от дарителя к одаряемому.

2. Понятие договора дарения

По договору дарения одна сторона (даритель) безвозмездно передает или обязуется передать определенное имущество другой стороне (одаряемому) либо освобождает или обязуется освободить ее от имущественной обязанности (ст. 572 ГК). В силу этого договора происходит безвозмездная передача права собственности или иного имущественного права от одного лица (дарителя) к другому (одаряемому).

Новый Гражданский кодекс РФ существенно расширил как регулирование, так и сферу применения договора дарения. Его предметом может быть разного рода имущество: передача одаряемому в собственность вещи; передача имущественного права, принадлежащего дарителю; освобождение одаряемого от исполнения имущественной обязанности, в том числе имущественной ответственности.

Отличительной чертой договора дарения является обогащение одаряемого за счет дарителя. При наличии встречной передачи договор нельзя считать дарением. По действующему ГК договор дарения может быть как реальным, так и консенсуальным договором. В последнем случае договор порождает обязательство передать одаряемому определенное имущество в будущем.

Это один из немногих договоров, в котором определяющую роль играют не имущественные интересы, а моральные мотивы, ими на момент заключения договора руководствуется даритель.

Так, одаряемый имеет неограниченную возможность односторонне отказаться от договора до передачи ему дара. Это касается случаев, когда между заключением договора и передачей вещи существует срок. Слова «до передачи дара» нужно толковать расширительно, включая обещание дарителя освободить одаряемого от имущественной обязанности или подарить ему право, так как принятие дара может быть связано с необходимостью осуществить ряд действий по передаче права. До окончания этих действий дар не считается принятым, и одаряемый сохраняет право на расторжение договора. Закон не предусматривает возможности частичного отказа от дара, поскольку в таком случае необходимо изменить условия договора, а для этого требуется согласие дарителя, т.е. соглашение сторон (ст. 450 ГК). Отказ от принятия дара должен быть совершен в той же форме, которая установлена законом для заключения данного договора дарения.

Источник