что такое протестантская этика

ПРОТЕСТАНТСКАЯ ЭТИКА

Полезное

Смотреть что такое «ПРОТЕСТАНТСКАЯ ЭТИКА» в других словарях:

Протестантская этика — Протестантская трудовая этика религиозно обоснованная доктрина о добродетельности труда, необходимости работать добросовестно и усердно. Многие социологи объясняли экономический успех протестантских обществ тем, что соответствующая трудовая этика … Википедия

ПРОТЕСТАНТСКАЯ ЭТИКА — (PROTESTANT ETHIC) Вслед за двумя очерками М. Вебера 1904 1905 гг., позднее опубликованными под названием «Протестантская этика и дух капитализма» (Weber, 1930), утверждается, что светская культура капиталистического общества берет свое начало,… … Социологический словарь

Протестантская этика — ♦ (ENG Protestant ethic) моральные ценности, связанные с развивающимся англосаксонским протестантством в Англии 17 в. Нек рые, как, напр., немецкий социолог Макс Вебер (1864 1920), доказывали, что капитализм возник из этих акцентов на упорном … Вестминстерский словарь теологических терминов

Протестантская этика и дух капитализма — Die protestantische Ethik und der Geist des Kapitalismus … Википедия

Протестантская трудовая этика — Протестантская трудовая этика религиозно обоснованная доктрина о добродетельности труда, необходимости работать добросовестно и усердно. Многие социологи объясняли экономический успех протестантских обществ тем, что соответствующая трудовая … Википедия

ЭТИКА — 1) наука о морали. Как термин и особая систематизированная дисциплина восходит к Аристотелю. От слова «этос», обозначавшего в гомеровской древности место обитания, а в последующем устойчивую природу к. л. явления, в т.ч. нрав, характер,… … Философская энциклопедия

Этика — (греч. ethiká, от ethikós касающийся нравственности, выражающий нравственные убеждения, ethos привычка, обыкновение, нрав) философская наука, объектом изучения которой является Мораль, нравственность как форма общественного сознания, как… … Большая советская энциклопедия

ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКАЯ ЭТИКА — ПРЕДПРИНИМАТЕЛЬСКАЯ ЭТИКА специфическая подсистема общественной нравственности (см. Прикладная этика) и социальной этики, отчасти совпадающая с трудовой моралью и с особым сектором профессиональной морали. В своем существенном и специфическом … Философская энциклопедия

Профессиональная этика — Профессиональная этика термин, используемый для обозначения: системы профессиональных моральных норм (например «профессиональная этика юриста») направления этических исследований относительно оснований профессиональной деятельности В… … Википедия

Источник

ПРОТЕСТАНТСКАЯ ЭТИКА

Полезное

Смотреть что такое «ПРОТЕСТАНТСКАЯ ЭТИКА» в других словарях:

ПРОТЕСТАНТСКАЯ ЭТИКА — система норм и ценностей, а также парадигма приоритетного поведения в рамках протестантизма (термин «П.Э.» введен в социологии религии и в контексте собственно протестантской литературы, как правило, не употребляется). В эволюции П.Э. могут быть… … Новейший философский словарь

Протестантская этика и дух капитализма — Die protestantische Ethik und der Geist des Kapitalismus … Википедия

Источник

Протестантизм и протестантская этика

Большинство течений протестантства формировалось под идеей религиозного возрождения в виде ривайвелизма (движения духовного возрождения). В настоящее время протестантизм наиболее распространен в Скандинавских странах, США, Канаде, Германии, Великобритании, Нидерландах, Швейцарии. Сегодня общее число протестантов достигает почти 500 млн человек. Мировым центром протестантизма по праву считаются США, где обосновались штаб-квартиры баптистов, адвентистов, свидетелей Иеговы и других протестантских церквей и деноминаций. Протестантизм можно квалифицировать как одно из фундаменталистских движений, поскольку он, как и подобает подобным идейным направлениям, основан на стремлении воскресить «забытое и искаженное» вероучение первохристиан.

Стремление вернуться к истинным христианским ценностям и незамутненному сознанию отцов церкви получило весьма противоречивое оформление: протестанты сохранили основные догматы, в том числе представление о бытии Бога, о бессмертии души, рае и аде (отвергая при этом католическое учение о чистилище), об Откровении и др., но почти полностью изменили обрядовую часть. Протестанты старались во всем походить на первых христиан, не имевших роскошных храмов и икон, имущества и иерархии. Простота в отправлении культа у них сочетается с фанатичной преданностью Богу, образ которого, как они считают, надо носить в своем сердце, а не вешать на стены. Поэтому убранство протестантских церквей крайне

45 ФеврЛ.Укт. соч. С. 214.

простое и даже бедное. В молитвенных домах протестантов нет пышного убранства, алтарей, образов и статуй, сняты колокола. Протестантизм упразт-нил многие таинства, оставив только крещение и Евхаристию, отверг учение о благодати, упразднил молитвы за умерших, почитание святых и многочисленные праздники в их честь, почитание мощей и образов. Богослужение протестантов предельно упрощено и сведено к проповеди, молитве и пению псалмов и гимнов на национальных языках. Библия провозглашена единственным источником вероучения, а Священное Писание отвергнуто Библия была переведена на национальные языки, а ее изучение и толкование стало главной обязанностью каждого верующего. Принцип всеобщего священства заложил основу демократического устройства общин (равенство мирян и духовенства, выборность, отчетность и т.д.).

Протестантизм, по мнению С.С. Авериниева, создал культуру — мирскую и церковную, которая отличается от католической и православной: особый интерес к Библии (включая Ветхий Завет), библейские чтения в семейном кругу; перенос акцента с церковных таинств на проповедь, а с личного послушания духовным «предстоятелям» и практики регулярной церковной исповеди — на индивидуальную ответственность перед Богом; новая деловая этика, оценивающая бережливость, порядок в делах и уверенность в себе как род аскезы, а успех как знак Божьего благоволения; бытовая респектабельность, равно удаленная от монашеской суровости и аристократического великолепия. Такая культура воспитывала людей волевых, инициативных, внутренне уединенных — человеческий тип, сыгравший важную роль в становлении раннего капитализма и вообще цивилизации Нового времени.

Протестантизм отказался от противопоставления духовенства мирянам и сложной церковной иерархии, монашества и целибата, присущих католицизму, выступив за упрощение религи озного культа. Обмирщая церковь, протестантизм упразднил монастыри и монашество. Каждый христианин, будучи избранным и крещеным, получает «посвящение» на общение с Богом, право проповедовать и совершать богослужение без посредников (церкви и духовенства).

Протестантизм активно прокладывал дорогу капитализму, а католицизм и православие все еще отражали эпоху феодализма (разумеется, социальная приписанность типа религии к типу общества всегда является условной и может использоваться лишь как научная метафора). Недаром протестантский север Европы (к которому позднее присоединятся США) по темпам индустриального развития обогнал южные регионы Европы — центры католицизма, не говоря уже о православной России, значительный вклад в капитализацию и индустриализацию которой внесли, как известно, старообрядцы, выработавшие свой аналог протестантской этики. Для новых течений протестантизма в XX в. характерна проповедь «религии без бога» (т.е. только как нравственного учения).

По мнению Вебера, изменение экономической структуры в Англии от феодализма к капитализму и частному предпринимательству произошло в XVI в. Одним из важных факторов такого изменения была специфическая протестантская этика.

Протестантская этика — неформальная система норм и ценностей протестантизма, регламентирующих человеческие отношения и общественное поведение и являющихся основанием социально-этических оценок. В отличие от евангельских заповедей правила протестантской этики строго не фиксированы и не входят в канон. Они содержатся в учениях идеологов Реформации или выводимы из них, отдельные правила включены в конкретные исповедания веры. Термин «протестантская этика» и его эквиваленты («кальвинистская мораль», «пуританская трудовая этика») не характерны для богословской лексики — они обрели понятийную строгость главным образом в социологических и религиоведческих исследованиях.

Теоретическую базу протестантской этики составляет протестантское понимание человека, конкретизированное в концепциях благодати, предопределения, призвания и т.п. Основанные на них принципы нравственности заметно расходились с христианской моралью Средневековья. Протестантская трактовка благодати представила жизненную судьбу и спасение человека заранее определенным немотивированным решением Бога, что автоматически отрицало автономию человеческой деятельности и значение для спасения «добрых дел» католицизма, среди которых главными были оказание поддержки церкви и выполнение ее предписаний. Согласно протестантизму, основными симптомами избранности к спасению являются сила веры, продуктивность труда и деловой успех. Стремление верующего доказать себе и другим свою богоизбранность создало сильнейший стимул к предпринимательству и базу новых моральных норм и критериев. Деловая сметка и богатство стали богоугодны. Согласно М. Лютеру, получить меньшую прибыль при возможности получения большей — значит согрешить перед Богом. Протестантская этика освятила труд и осудила праздность, практическим следствием чего в ряде стран было суровое законодательство против бродяг (главным образом экспроприированных крестьян), оказавшееся эффективным средством создания рынка дешевой рабочей силы.

Трактовка профессии как ответа на требование (призыв) Бога сделало обретение специальности и постоянное совершенствование в ней моральным долгом. Призрение нищих, рассматривавшееся в католицизме как одно из

добрых дел, протестантизмом осуждалось — милосердие понималось прежде всего как предоставление возможности обучиться ремеслу и работать. Особой добродетелью считалась бережливость — расточительность или невыгодное капиталовложение были греховны. Протестантская этика регламентировала весь образ жизни: ее требования относились к производственной и социальной (законопослуша-ние) дисциплине и качеству труда; она осуждала пьянство и разврат, требовала крепить семью, приобщать детей к труду и обучать читать и понимать Библию; истинный христианин обязан быть опрятным в быту, аккуратным и прилежным в труде, честным в выполнении обязательств и знать, что лучший способ угодить Богу — получать возможно большую прибыль.

Осуждение лености в протестантизме относилось и к людям, живущим лишь рентой, и к ростовщикам, но не распространялось на живущих за счет банковского процента. Грамотность была угодна Богу (в ряде пуританских колоний Америки в XVII в. были приняты законы об обязательном начать-ном образовании). Но, поскольку главным ее назначением было освоение Писания, протестантизм выступал против секуляризации школы. Антипросветительский характер протестантской этики проявился и в осуждении театра, живописи, светской литературы, развлечений как непродуктивной траты времени и средств, однако эти виды деятельности были нравственно оправданны, если становились источником дохода.

Протестантская этика, согласно Веберу, явилась духовным выражением новых тенденций в западноевропейском обществе и в таком качестве действительно сыграла важную роль в формировании дисциплины и культуры труда. Она отразила психологию и надежды широких слоев тружеников и воплотила общечеловеческие ценности: высокий социальный статус и достоинство труда, уважительное отношение к любому виду полезной для людей деятельности, необходимость профессионального совершенствования, честность и обязательность в человеческих отношениях и др. Современные протестанты ратуют за возвращение к традиционным ценностям трудолюбия, справедливости, бережливости, критикуют социальные программы помощи бедным за счет налогоплательщиков как несправедливые в отношении к работающим, защищают патриархальные идеалы (безраздельную власть отца в семье, неравноправие женщин и пр.), считают безработицу и бедность следствием лености и нежелания обрести профессию или хорошо трудиться.

Достоинством веберовской теории генезиса капитализма является увязка экономических и социальных аспектов. Вебер раскрыл влияние экономики на социальную структуру общества на примере современного капитали з-ма, обозначив два основных класса — буржуазию и пролетариат. Они привязаны к четвертому варианту, если следовать модели Ф. Паркина. Однако для других вариантов Вебер не дает столь четкой привязки, поэтому остается только догадываться о том, какая социатьная структура, какие классы, сословия и социальные группы соответствуют тому или иному историческому

47 Се.’шгмен Б. Основные течения современной экономической мысли. М., 1968. С. 43—44.

Источник

Макс Вебер. Протестантская этика

См. также:

«Протестантская этика» Макса Вебера является своеобразным феноменом в социологической литературе. Вообще анализ взаимосвязей религии, культуры и социальной системы совсем не редкая тема, как для социологов, так и в особенности для социальных антропологов. Но, как правило, анализу подвергается чужая для исследователя культура, чаще всего какая-нибудь первобытная или когда-то существовавшая, а если это современная культура, то обычно непохожая на ту, в которой исследователь вырос и воспитан. Макс Вебер посягнул на анализ своей собственной, западноевропейской культуры, и провел его очень глубоко и тщательно. Только человек, досконально знающий собственную культуру, способен на анализ такой глубины, на столь тонкие интуиции и на такое знание различных ее сторон. Именно поэтому был получен результат огромной значимости, а это произведение вошло в фонд классической мировой социологии.

Идея, заложенная в фундамент этого исследования, состояла в том, чтобы подтвердить тезис: экономика, социальная система и вообще материальные условия не могут однозначно определять культуру, мировоззрение и даже характер народа. Сами по себе эти культура и мировоззрение могут оказывать определяющее влияние на формирование социальной, в том числе и экономической системы. Правда, у М.Вебера не было намерения просто перевернуть с ног на голову тезис марксистов и других материалистов о том, что «бытие определяет сознание»; он стремился доказать, что «сознание» ничуть не меньше может «определять бытие», а следовательно, не является чем-то вторичным и производным.

Этот свой тезис М.Вебер вознамерился подтвердить анализом такого социального феномена, как «дух капитализма», который, как он утверждает, оказал непосредственное влияние на форму образовавшегося в Западной Европе экономического строя – капитализма, а сам этот «дух» возник из определенных разновидностей протестантизма. Итак, капитализм. «Капиталистическим мы здесь будем называть такое ведение хозяйства, которое основано на ожидании прибыли посредством использования возможностей обмена, т.е. мирного (формально) приобретательства» [1, с. 48]. Так Вебер формулирует особенности капитализма, составившие основу западноевропейского его вида. Для такого капитализма характерен «учет капитала», а также ориентация «на сопоставление дохода и издержек в денежном выражении». В конечном счете получается, что «современная рациональная организация капиталистического предприятия немыслима без двух важных компонентов: без господствующего в современной экономике отделения предприятия от домашнего хозяйства и без тесно связанной с этим рациональной бухгалтерской отчетности» [1, с. 51]. Как видим, М.Вебер везде подчеркивает рациональность, постоянное исчисление издержек и прибыли, упорядоченную отчетность, рациональную организацию труда. Именно эти характеристики западного капитализма он считает основой того феномена, который он собирается исследовать.

Рациональность в том виде, как ее охарактеризовал М.Вебер, пронизывает фактически всю исследуемую им культуру. Рационализируется не только ведение хозяйства, но также сфера управления и право. Но столь высокая степень рациональности предполагает способность и предрасположенность людей «к определенным видам практически рационального жизненного поведения» [1, с. 55]. Отсюда Вебером выдвигается основная гипотеза, которую он доказывает в данной работе на основе исторического материала: «речь идет об обусловленности «хозяйственного мышления», «этоса» данной формы хозяйства определенной религиозной направленностью» [1, с. 56]. И иллюстрацией этой обусловленности у М.Вебера должна служить «связь современного хозяйственного «этоса» с рациональной этикой аскетического протестантизма» [1, с. 56].

Помни, что деньги по природе своей плодоносны и способны порождать новые деньги. Деньги могут родить деньги, их отпрыски могут породить еще больше и так далее. Тот, кто изводит одну монету в пять шиллингов, убивает все, что она могла бы произвести: целые колонны фунтов.

Помни пословицу: тому, кто точно платит, открыт кошелек других. Человек, рассчитывающийся точно к установленному сроку, всегда может занять у своих друзей деньги, которые им в данный момент не нужны.

А это бывает очень выгодно.

Кроме того, аккуратность показывает, что ты помнишь о своих долгах, т.е. что ты не только пунктуальный, но и честный человек, а это увеличивает твой кредит.

Остерегайся считать своей собственностью все, что ты имеешь, и жить сообразно с этим. В этот самообман впадают многие люди, имеющие кредит. Чтобы избегнуть этого, веди точный счет своим расходам и доходам. Если ты дашь себе труд обращать внимание на все мелочи, то это будет иметь следующий хороший результат: ты установишь, сколь ничтожные издержки вырастают в огромные суммы, и обнаружишь, что можно было бы сберечь в прошлом и что можно будет сберечь в будущем.

Тот, кто бесплодно растрачивает время стоимостью в пять шиллингов, теряет пять шиллингов, и мог бы с тем же успехом бросить их в море. Тот, кто потерял пять шиллингов, утратил не только эту сумму, но и всю прибыль, которая могла быть получена, если вложить эти деньги в дело, что к тому времени, когда молодой человек состарится, могло бы обратиться в значительную сумму» [1, сс. 72-73].

Совершив в конце ХVI века раскол и уведя из сферы католицизма большие массы населения, Лютер стал перед проблемой, что же он должен предъявить этим людям вместо прежних убеждений и привычек, к чему их призывать, какие ставить перед ними цели и идеалы.

Ход рассуждений, приводящих Лютера к такому выводу, М.Вебер описывает следующим образом. В виду краткости и четкости формулировок приведем собственные слова Вебера: «В «Свободе христианства» Лютер развивает следующий ход мыслей:

Главной движущей силой в этом отношении был кальвинистский догмат о предопределенности одних людей ко спасению, а других к отверженности. Вестминстерское исповедание 1647 г. формулирует это следующим образом: «Бог решением Своим и для проявления величия Своего предопределил (predestinated) одних людей к вечной жизни, других же присудил (foreordamned) к вечной смерти. еще до основания мира. Он сделал это не потому, что видел причину или предпосылку этого в вере, добрых делах и любви или в усердии. Совершил Он это к вящей славе высокого милосердия Своего. И угодно было Богу лишить остальных людей милости Своей и предопределить их к бесчестию и гневу за грехи их во славу Своей высокой справедливости»(гл.З, п.З).

При этом Бог не только «ослепляет и ожесточает», не только «лишает милости Своей, которая осветила бы разум их и смягчила бы их сердца. » Но Он «ставит на их пути такие преграды, которые в силу испорченности этих людей становятся для них поводом ко греху» (гл.5, п.6) [1, с. 141].

Крещение не спасает отверженных. Существовало даже такое мнение, что не следует крестить детей отверженных родителей. Исповедь была отменена, так как «склонность к покаянию и раскаянию чужда аскетическому кальвинизму, если не в теории, то на практике. Для кальвиниста раскаяние не имеет этического значения: отверженному оно бесполезно, а для уверенного в своей избранности грех, в котором он признается, служит симптомом поворота вспять его развития и неполноты освящения. Он не кается в грехе, он его ненавидит и стремится преодолеть делами своими во славу Божию» [1, с. 228, прим. 92].

Согрешивший католик всегда мог, раскаявшись, получить благодать в таинствах. Грех лютеранина также отделялся от самого согрешившего человека. «Кальвинист не знал этого милосердного человеческого утешения и не мог, подобно католику и даже лютеранину, надеяться на то, что минуты слабости и легкомыслия будут уравновешены последующей концентрацией доброй воли. Кальвинистский Бог требовал от своих избранных не отдельных «добрых дел», а святости, возведенной в систему» [1, с. 153].

Зато искусства, как виды деятельности иррациональные, не только не поощрялись, но, наоборот, порицались, а там, где кальвинисты или пуритане приобретали хоть какую-то власть, беспощадно изгонялись. Источники свидетельствуют, что в Англии в послеелизаветинскую эпоху потерпела упадок не только драма, но и лирика, и народная песня. «Примечателен переход от довольно высокого уровня музыкальной культуры» к абсолютному ничтожеству, которое обнаруживается у англосаксонских народов в этой области впоследствии» [1, с. 261, прим. 258]. Такая ситуация сохранялась даже во второй половине ХIX века. Приезд в Лондон австрийского композитора Йозефа Гайдна был настоящим событием в музыкальной жизни Англии. Гайдн охотно писал для англичан и был ими признан практически своим национальным композитором, поскольку композиторов такого уровня в этой стране не было со времен Генри Пёрселла, то есть с конца XVII века. Любопытно, что и в области церковной музыки за это время в Англии также не было создано ничего такого выдающегося, что можно поставить в один ряд с церковной музыкой Италии, Испании или Франции.

Из истории известно, что пуританский муниципалитет Стретфорда-на-Эйвоне закрыл там театр еще при жизни Шекспира, который бывал в этом городе в последние годы своей жизни. А в Бирмингеме еще в 1777 г. власти не разрешали открыть театр, утверждая, что он способствует лени, а потому наносит ущерб торговле.

Но у протестантов исповеди не было или ей не придавалось никакого значения. Они использовали эти дневники для самооценки, которая часто приобретала характер какой-то калькуляции. Макс Вебер ссылается на дневник Бенджамина Франклина, который, по его мнению, представляет собой классический пример такой калькуляции с таблицами и статистическими исчислениями своих успехов на стезе добродетелей. У Беньяна, указывает М.Вебер, рекомендации такого ведения дневника доходят до прямой безвкусицы, так как он уподобляет отношение грешника к Богу отношению покупателя к лавочнику, который открыл ему кредит. Далее М.Вебер говорит, что «пуританин позднего времени контролировал не только свое поведение, но и поведение Бога и усматривал перст Божий в каждом событии своей жизни. Он совершенно точно знал, почему Бог принял то или иное решение (что было чуждо подлинному учению Кальвина). Тем самым освящение жизни почти уподоблялось деловому предприятию» [1, с. 159].

Вообще в пуританской литературе все время повторяется мысль о том, что Бог никогда не требовал, чтобы Человек любил ближнего своего больше, чем самого себя, а лишь как самого себя. Отсюда рекомендация: «если кто-либо осознает, что сам он использует свое преимущество более целесообразно и тем самым в большей степени приумножит славу Всевышнего, чем это сделает ближний его, то любовь к ближнему не обязывает его отдать ему что-либо из своего имущества» [1, с. 255, прим. 238]. И вообще, не следует руководствоваться чувствами по отношению к ближнему, ибо «равнодушное выполнение долга обладает большей этической ценностью, чем филантропия, в основе которой лежит непосредственное чувство» [1, с. 260, прим. 252]. М.Вебер видит в этом тезисе прямое влияние Талмуда, который, как оказывается, действует сильнее Евангельских заповедей.

На эту деятельность тратятся огромные средства и масса человеческих усилий, но когда этот космос начинает созидаться, он вдруг приобретает довольно странные, иногда устрашающие черты. М.Вебер подчеркивает, что Гете «на вершине своей жизненной мудрости» осознавал, что ограничение человеческой жизни рамками профессии означает отказ от фаустовской многосторонности. Для Гете осознание этого факта было связано с отречением и прощанием с эпохой гармоничного и прекрасного человека, «с эпохой, построение которой для нашей культуры столь же невозможно, как для древности невозможен был возврат к эпохе расцвета афинской демократии» [1, с. 206]. «По мере того, как аскеза перемещалась из монашеской кельи в профессиональную жизнь и приобретала господство над мирской нравственностью, она начинала играть определенную роль в с создании грандиозного космоса современного хозяйственного устройства. Устройства, связанного с техническими и экономическими предпосылками механического машинного производства, который в наше время подвергает непреодолимому принуждению каждого отдельного человека, формируя его жизненный стиль, причем не только тех людей, которые непосредственно связаны с ним своей деятельностью, а вообще всех ввергнутых в этот механизм с момента рождения» [1, с. 206].

Конечно, принципы, которые сурово соблюдались в одних сектах и направлениях, в других были значительно мягче, но в целом они ясно характеризуют общий характер и направленность поведения по отношению к ближнему.

Таким образом, «безличная любовь к ближнему» имела своей подоплекой холодное презрение к нему как к человеку. «Божественная милость, дарованная избранным и поэтому «святым», требовала не снисходительности к грешнику и готовности помочь ближнему своему в сознании собственной слабости, а ненависти и презрения к нему как к врагу Господню, отмеченному клеймом вечного о суждения» [1, с. 215].

Поскольку в пуританизме в полной мере возродился дух мессианства, для пуританина была свойственна вера в свое избранничество во всем ее величии. И эта черта характера крепко держится в национальном характере народов, прошедших воспитание в протестантской этике. Даже когда догмат о предопределенности постепенно отмирает, у методистов продолжает сохраняться вера в свое избранничество, основанная теперь на «устойчивом состоянии благодати» (possessio salutis), а результатом этого была «самоуверенность святых, доходившая до головокружительной высоты».

Но уверенность в своей правоте, которую подчеркивают в мироощущении народов, сформировавшихся в период господства протестантской этики (в районах преобладания кальвинизма и последующих его разновидностей), помогала преодолевать чувство внутреннего одиночества только до отделенной степени. «Эта отъединенность является одним из корней того лишенного каких-либо иллюзий пессимистического индивидуализма, который мы наблюдаем по сей день в «национальном характере» и в институтах народов с пуританским прошлым, столь отличным от совершенно иного видения мира и человека, которое было характерно для эпохи Просвещения» [1, с. 144]. По отзывам современников, некоторая меланхолия и даже «мрачность», свойственные пуританам, по мнению М.Вебера, «были следствием устранения непосредственности», к которому призывала протестантская этика.

Любопытно отметить, что этот «пессимистически окрашенный индивидуализм» как раз и есть та черта характера, которой нам, русским, по мнению теоретиков капиталистического предпринимательства, так не хватает, чтобы стать настоящими полноценными бизнесменами. Еще Николай Бердяев сокрушался, что русский человек слишком склонен растворяться в коллективе и полагаться на его поддержку. И это верно, наше мироощущение кардинальным образом отличалось и до сих пор отличается от «жизнеощущения пуританского бюргерства, определившего формально-корректный, жесткий характер, свойственный представителям героической эпохи капитализма» [1, с. 193].

Правда, уверенность в себе сочеталась у пуритан и их потомков с духом трезвости, законопослушности, а это в свою очередь формировало в характере индивида, подвергшегося всем этим влияниям, правдивость и прямоту, которую также отмечают наблюдатели в особенности у англосаксонских народов. Безусловно, положительной оценки заслуживают в характере народов с пуританским прошлым и такие черты, как трудолюбие и добросовестность.

Однако же этому же «духу» свойствен ярко выраженный утилитаризм, который, как считает Вебер, «является следствием безличной «любви к ближнему» и отказа от прославления мирской жизни на основе пуританской идеи об исключительности служения «in majorem Dei gloriam» («вящей славе Господней») [1, с. 255, прим. 227].

В целом можно сказать, что все эти черты характера способствуют формированию облика активного, целеустремленного, достаточно жесткого, необычайно трудоспособного, добросовестного в рамках формальной законности и, в общем, очень эффективного предпринимателя. Делового человека.

Надо еще оговориться, что все черты характера, которые мы наметили здесь и перечислили, отнюдь не представляют собой исчерпывающий список всех сторон характера человека разбираемого нами комплекса культур. Это всего лишь отдельные его грани, но грани достаточно примечательные. Это некоторый каркас или «дух», как и назвал его М.Вебер, причем все эти черты и грани обладают достаточной устойчивостью. С момента их образования прошло уже несколько веков, обстановка в мире изменялась, выветрились те протестантские догмы, которые давали людям ХVII века такую сильную мотивацию работы над собой, но выработанные качества были превращены в нормы и отложились в культуре. а то, что закрепилось в культуре, передается по наследству, хотя, может быть, и интерпретируется совсем другим способом, чем раньше.

Почему именно XVII век стал переломным моментом в жизни европейских народов? Во-первых, потому что именно на пороге этого века сформировались идеи, оказавшие огромное влияние на сознание людей. А во-вторых, по-видимому, потому что это была стадия, которая предшествовала складыванию европейских наций. В жизни любого народа наступает момент, когда он начинает осмыслять себя как культурное целое. Целое не по родственным узам, как было в случае племен, не по единству территории, как бывает в случае общин, а именно на основании языка и культуры. К этому времени во многих европейских странах уже сложились (или находились в процессе активного образования) общенародные литературные языки. Тем самым сфера влияния также находившейся в процессе формирования общенародной культуры расширилась и стала охватывать довольно большие территории. Общенародная культура складывалась обычно из нескольких территориальных культур, и этот процесс чем-то напоминал плавку металла в доменной печи. Пока металл еще раскаленный и текучий, он может принимать воздействие различных факторов и форм. Вот в этот момент «плавки» культур и попало вновь возникшее протестантство со своими только-только складывающимися догматами.

Тогда в странах, подвергшихся влиянию реформатства, «перемещению аскезы из мирской повседневной жизни в монастыри была поставлена преграда, и те глубокие и страстные натуры, которые до той поры становились лучшими представителями монашества, теперь вынуждены были осуществлять аскетические идеалы в рамках своей мирской профессии» [1, с. 157]. Но именно такие глубокие натуры, всерьез восприняв необходимость строить свою жизнь в соответствии с Божественными законами (как они их понимали), вырабатывают в себе соответствующие черты характера и вводят в культуру новые нормы и идеалы. Тем самым религиозные идеи «являются важными пластическими элементами национального характера», полностью сохраняющими автономность своей внутренней закономерности и свою значимость в качестве движущей силы развития» общества [1, с. 266, прим. 277]. Так М.Вебер еще раз подчеркивает, что религия и религиозная этика вовсе не артефакт экономического, технического и прочего материального развития, но фактор, воздействующий на развитие истории наряду с этими последними.

В критические моменты развития истории, когда вырабатываются целые пласты новых культурных элементов, происходят сдвиги даже и в таких устойчивых явлениях, как национальный характер. Выше были описаны новые элементы, которые вошли в состав характера народов, подвергшихся сильному воздействию пуританской этики. Больше всего это касается англосаксонских народов, так как на континенте влияние кальвинизма было, в общем, кратковременным. В Германии преобладало лютеранство, которое, провозгласив мирскую аскезу, тем не менее, сохранило много элементов католицизма. «У Лютера взял верх Бог Нового Завета, ибо Лютер все более отвергал метафизическую рефлексию, считая ее бесполезной и опасной; у Кальвина же идея трансцендентности Божества обретает власть над жизнью. » Но эта трансцендентность оказалась сложной и трудной для практического применения, и, в конечном счете, у наследников кальвинистов «не Бог-Отец Нового Завета, а Иегова Ветхого Завета вытеснил трансцендентного Бога» [1, с. 212, прим. 13]. В лютеранстве же продолжала существовать как склонность к покаянию и раскаянию [1, с. 226, прим. 92], так и убеждение в том, что «слезы важнее деяний, а страдания превосходят всякую деятельность» [1, с. 229, прим. 104]. Но если спасение складывается из актов прощения конкретных грехов, то требование к рациональности и методичности всей системы поведения сильно ослабляется. Не случайно в характере народов, подвергшихся воздействию лютеранства, черты индивидуализма и жесткости присутствуют в гораздо меньшей степени.

Другим распространенным в Германии направлением был пиетизм. Это течение корнями уходило в кальвинизм, но было вторичным, ослабленным его вариантом. Пиетисты считали признаком избранности вселение в них Святого Духа. У них большое значение придавалось чувствам и возвышенным одухотворенным состояниям, что не очень сочетается с рациональностью и утилитаризмом. Может быть, в результате такого мироощущения в характере немцев сформировалась (или сохранилась) хорошо известная всем наблюдателям сентиментальность.

Как видим, с точки зрения специалиста-исследователя Г.Леви, новые черты «привились» к характеру англичан, несмотря на прежние, прямо сопротивлявшиеся этой «прививке».

Список литературы к 4 лекции

[1] Обратим внимание читателя, что о благе ближнего, собственной семьи, родителей и т.д. здесь ничего не говорится.

[2] А писатели, которых цитирует М.Вебер, утверждают, что народы с пуританским прошлым до сих пор отличаются прямотой характера.

[3] Эти слова взяты из ее письма к Кальвину.

Источник