Сложности быть омегой: прекрасный мерзавец альфа (Р.О.Й. )
Рейтинг:R
Размер:Миди
Описание: Гарри-омега,который ищет свою пару
Пролог.
Невыносимо жарко. Дрожащие руки пытались судорожно расстегнуть ремень, который никак не хотел поддаваться. Но все же, когда это получилось, он с грохотом упал на пол, а пальцы уже блуждали около ширинки. Каждый месяц Гарри находился будто под пытками, стараясь выжить в этом суровом мире. Быть омегой не так уж и просто, если принять тот факт, что некоторые уже знают о такой особенности Героя и выслеживают его по пятам, чтобы быть первым, а, возможно, и единственным обладателем задницы Поттера. Думаю, в Хогвартсе она скоро будет достопримечательностью, и о ней будут ходить легенды. А вообще, как так оказалось, что великий Гарри Поттер, который победил Сами-Знаете-Кого… Ах, ладно, будем называть вещи своими именами. Который победил Волан-де-Морта, будучи ребенком, смог оказаться невинным омегой? Даже такие герои, как Гарри, могут хранить маленький секрет.
— Извините за опоздание, сэр. Можно войти? — решил нарушить он пятисекундное молчание.
Профессор лишь хмыкнул, плотнее заматываясь в свою черную мантию, а морщинистые руки сложил на груди, не торопясь с ответом. Это точно предвещало нечто плохое. Хотя, видеть издевательское выражение лица Малфоя было не лучше. Он определенно знал причину этого опоздания, ведь слухи по школе разлетались довольно быстро, а Драко никогда не упускал соблазнительный шанс подшутить над своим врагом.
— Мистер Поттер, — обратился Снейп, как всегда выделяя букву «т» в фамилии парня, — объясните мне, почему вы опоздали на урок.
— Эм… ну, — Гарри слегка замешкался, но потом все же продолжил свой ответ, — мне стало плохо, и я пошел к мадам Помфри. Она сказала мне отдохнуть, а когда станет лучше — идти на урок.
Мужчина разочарованно вздохнул, ведь на этот раз придраться было не к чему, хотя на языке все же вертелась фраза наподобие: «Вы такой же, как и ваш отец.» А дальше по накатанной — нелестные высказывания в сторону Джеймса Поттера.
Гарри облегченно вздохнул и сел за парту рядом с Роном. Уизли обеспокоенно на него посмотрел, но, поняв по лицу Поттера, что с ним все в порядке, облегченно выдохнул. На самом деле, он переживал за своего друга, ведь быть омегой непросто, особенно, когда тебя окружают альфы. Парень дал конспекты Гарри, чтобы тот переписал, а сам продолжил спать, пока профессор Снейп отвернулся.
— Внезапно поплохело, Поттер? Небось, баню устроил из остатков? — издевательски и нарочно громко прошептал Малфой. Конечно, фраза была слышна всем.
Кто-то посмеивался, а некоторые начали строить свои теории. Многие не знали об особенности Гарри. Странно, что Малфой вообще не сказал это в громовещатель на всю школу.
Гарри с ненавистью в глазах посмотрел на него. Тот сидел на противоположном ряду партой дальше, чем Герой, но это не мешало ему пытаться врезать блондину и вырвать язык. Рон схватил его за руки, но тут вмешался Снейп:
— Минус десять очков Гриффиндору за плохое поведение на занятиях, — монотонным, но и одновременно пугающим голосом сказал Северус. — А теперь пишите, Поттер, и не отвлекайтесь, ведь вашу работу я проверю первой.
Гарри тяжело вздохнул, а с задних парт послышались смешки. Из головы не выходила одна и та же мысль: «Как Малфой узнал о том, что он омега?» Это было непонятно, ведь вначале об этом знали только Гермиона и Рон, которые были верны ему. Но что, если он где-то выдал себя, оставил за собой след во всех смыслах этого слова. Гарри было страшно от этих размышлений. Только представьте себе заголовки в «Ежедневном пророке»: «Гарри Поттер — герой Великобритании, а так же, по совместительству, омега, который ищет своего альфа-самца.» От представления этих заголовков берет дрожь. Вся его жизнь рухнет, так и не начавшись.
После урока Зельеварения, который, казалось, длился вечно, парень пошел на следующий. Но вдруг кто-то вцепился в его мантию и резко дернул на себя, ведя за угол.
— Эй, Хорек, живо отпусти меня! — агрессивно бросил ему Гарри, но Драко даже не хотел его слушать. Поттер не удивлен поведению Малфоя, ведь это было обычным делом. Поливание грязью, насмешки, распускание слухов, а вишенкой на этом отвратительном торте служил самовлюбленный взгляд блондина.
Пока никого не было, Малфой толкнул несчастного парня на пол, а сам сел на него сверху, чуть сжимая коленями его торс.
— Потти, ты никогда не думал, что нужно пить таблетки? От тебя воняет гребаными феромонами на весь замок. Ах да, забыл, ты же не умеешь думать, — блондин язвительно усмехнулся, а Гарри судорожно вздохнул, пытаясь отвести взгляд.
«Я же пил. Недавно. В выручай-комнате. Черт, дело плохо. Похоже, Драко не в себе», — подумал Гарри, пытаясь оттолкнуть Малфоя, но все его действия были тщетны. Видите ли, не в том положении.
— Слушай, Драко, держи себя в руках, — голос дрожал, а тело не хотело слушаться. Сердце ритмично билось в грудной клетке, что сводило с ума парня.
I
— Не слишком ли ты зациклен на Поттере, Драко? Ну подумаешь, что он омега. Тебе-то какое дело? — устало спрашивал Блейз, сидя в гостиной Слизерина. Его порядком достали разговоры о Герое, о его положении в этом мире. — Такое чувство, что ты влюбился в него, — прошептал он, надеясь, что блондин не услышит это.
— О боже, Блейз, представь меня и Поттера. Чушь какая-то. Чтобы я, да влюбился в этого… омегу? — парень выжал из себя короткий смешок. — Никогда!
Комната только нагнетала обстановку, и впервые в жизни Малфой хотел уйти отсюда. Темно-зеленый цвет держал его в напряжении, а отсутствие окон лишь омрачало вид. Это было совершенно не похоже на обычное его поведение, но он пытался не замечать этого. Повеяло колким холодом, поэтому Драко инстинктивно плотнее закутался в одежды, сгорбившись. Не пристало чистокровному волшебнику, да и, к тому же, из семьи Малфоев, так сидеть. Но отец в тот момент не видел его, поэтому в Хогвартсе парень позволял себе больше, чем дома.
— Думаю, Драко, я могу тебя представить с Поттером, — усмехнулся Блейз, на что получил недовольный взгляд блондина. — Нет, я серьезно. Только смотреть, как вы ссоритесь — одно удовольствие. Будто старые супруги, — Забини тихо захихикал, а Драко резко встал и подошел к нему.
— Заткнись! — щеки юноши слегка покраснели, но через несколько секунд присущая бледность вновь вернулась на его лицо.
Драко молча вышел из гостиной Слизерина, несмотря на язвительные вопли Блейза. Ужин еще не начался, поэтому он успеет прийти до его начала. В его голове возникла мысль сходить на черное озеро и развеяться, ведь этого как раз не хватало Принцу Слизерина.
Его раздражали картины, которые постоянно говорили за его спиной, хоть он и знал, что нарисованные люди вели разговор точно не о нем. Его бесили доспехи, расставленные почти в каждом углу этого огромного замка, и каждый раз Малфоя не покидало предчувствие, что вот-вот они рухнут на него. Но, в итоге, этого никогда не происходило, если, конечно, нечаянно не задеть их. Лестницы, меняющие направление — та еще морока. Кто их вообще придумал?
Наконец-то Драко вышел из замка. Повеяло свежим воздухом, а открывшийся взору пейзаж радовал глаз. Все было бы идеально, но он услышал до боли знакомый голос. Голос, выедающий все до мозга костей, принадлежал Гермионе Грейнджер, а с ней, судя по всему, было и все Золотое трио. Любопытство взяло верх, Малфой подошел поближе, спрятавшись в кустах, и внимательно начал слушать разговор троих друзей.
— Да он совсем с ума сошел! — возмущался Рон, размахивая руками. Его щеки раскраснелись от злости.
Гермиона лишь тяжело вздохнула, дабы не подливать масло в огонь, иначе вместо обычного разговора получится выяснение отношений без провинившихся.
— Гарри, — девушка требовательно посмотрела на него, — я думаю, ты должен сходить к профессору МакГонагалл и отпроситься с занятий на неделю. Я, конечно, понимаю, что у Малфоя шутки… дурацкие, но лучше не рисковать.
Драко тихо фыркнул. Сразу захотелось поиздеваться над этой троицей, сказав им пару нелестных комплиментов, но он сдержался.
— Нет, Гермиона. Даже если МакГонагалл разрешит мне не ходить на занятия, я точно знаю, что Снейп вычтет много баллов у нашего факультета хотя бы за то, что будет видеть каждый день, как я прогуливаю уроки. Да и, к тому же, мне нужно закончить этот год, — серьезно ответил Гарри.
Друзья сели около дерева, ненадолго задумавшись. Было очевидно, что им не нравилась вся эта ситуация. Драко улыбнулся, думая о проделанной «работе», ведь именно его нападки в сторону Поттера дали такой результат, и парень, испугавшись, наконец-таки начал предпринимать хоть какие-то действия.
— Я, пожалуй, к Хагриду схожу. Вернусь к ужину, — заключил Гарри и пошел по заросшей тропинке к дому лесника.
Драко прокрался следом, и, когда друзья Поттера скрылись из виду, он мог спокойно показаться, выйдя из-за кустов. Ему была смешна вся эта ситуация, ведь Великий Гарри Поттер на самом деле — жалкий омега. Интересно, как так получилось? Ему хотелось смеяться лишь от одной мысли, что Герой будет чьим-то… И тут Малфой резко остановился. «Чьим-то? Не может быть.» Парень судорожно сглотнул, не понимая, что происходит. Возникло такое чувство, что изнутри его сковали цепями, и невозможно даже шевельнуться. Это было довольно странно. Блондин никогда и не задумывался, что, будучи омегой, Гарри обретет семью, у него будут дети, любимый человек, и что он будет кому-то принадлежать! Именно последнее слово будоражило его кровь, но он все же отогнал глупые мысли о Поттере, избавившись от внезапно нахлынувшего оцепенения, ведь здесь он ради того, чтобы повеселиться.
— Эй, Поттер, с тобой все в порядке? — с поддельной заботой и лаской спросил Драко. На его лице играла недобрая ухмылка.
Гарри резко обернулся, ошарашенно уставившись на Малфоя. В его взгляде плескалась неприкрытая злость. Видимо, Герой совсем не хотел сейчас разговаривать, а тем более, устраивать перепалки с Драко.
— Знаешь, Потти, ты весьма похож на собаку. Такой же безмозглый, но, при этом, виляешь хвостом, подставляя свой зад, — парень усмехнулся, а Гарри заметно стушевался от его слов и на мгновение замолк.
— Ты можешь наконец-таки отстать от меня? Как же ты мне надоел, Малфой! Как раз ты и похож на собаку. Собаки постоянно ходят за хозяином, а ты всегда следуешь за мной, — агрессивно парировал он, подойдя ближе к Драко.
— Мерзкий Поттер, — Малфой резко подался навстречу и схватил его за ворот. — Знай свое место, жалкий омега. Взгляд серых глаз источал презрение, и Драко оттолкнул его, отправившись на ужин. Эта ночь собирается быть долгой.
Примечание к части
Должна сказать, что близнецы в полном составе, так как с этими мальчиками в своем фанфике я не буду прощаться
Фрееед. Ну зачем, мама Ро?
II
После того происшествия с Поттером Драко был сам не свой и постоянно пребывал где-то в своих мыслях. За ужином он иногда ронял пудинг с ложки, а то и вовсе промахивался мимо рта, а пристальный взгляд серых глаз был направлен на стол, где сидели гриффиндорцы. Забини, несколько озадаченный таким поведением, то и дело толкал Малфоя в плечо, чтобы тот наконец доел свой десерт, но блондин все равно отвлекался. Он начал задумываться над словами Блейза о так называемой «любви к Золотому мальчику», но после, как всегда, подальше отгонял подобные мысли, понимая, что это сущий бред.
— Знаешь, Драко, с каждым годом ты говоришь о нем все больше и больше, а теперь в открытую пялишься на него. Не значит ли, что твое сердечко учащенно стучит при виде этих, — Блейз поднял руки вверх, торжественно продолжая, — потрясающих! Зеленых! Глаз!
— Ты можешь заткнуться хоть раз? — раздраженно процедил Драко, бесцеремонно затыкая ему рот рукой.
Кончики ушей мигом покраснели. Из-за этого он начал гораздо быстрее есть свой пудинг, несмотря на окружающих.
— Почаще такое говори, Блейз, — усмехнулась Пэнси, поедая кусочек шоколадного торта.
После ужина Малфой сразу направился в спальню. Ему не хотелось никого видеть. К тому же, предстояло дописать эссе на два свитка, заданное Снейпом на следующий день. И ведь все про одно зелье. Бодроперцовое зелье — наподобие микстуры от простуды. И что о нем можно написать? Но, в очередной раз, его остановили чьи-то голоса. На этот раз разговор состоялся между милыми хаффлпаффками, которые были младше Драко на один год. Они обсуждали Героя, что совершенно не удивляло никого, ведь он стал той еще знаменитостью.
— Купила любовное зелье в магазинчике Фреда и Джорджа. Оно весьма эффективное. На шестом курсе хорошо подействовало на Рона, и он влюбился в Ромильду Вейн. Думаю, на Гарри тоже подействует, — девушка тихо хихикнула.
Однокурсницы ей мило улыбнулись, хотя по глазам казалось, что они явно не в восторге. Скорее всего, вся эта компания влюблена в Золотого мальчика. Драко, слегка сжав кулаки, вышел к ним навстречу. В глазах заиграл огонь, который вот-вот прольется на девушек.
— Не смейте этого делать, — злобно процедил Малфой, на что хаффлпаффки откровенно рассмеялись.
— Это же сам Драко Малфой! — сказала важно одна из них. У нее были ужасно непослушные волосы, которые, в добавок, на концах завивались и превращались в кудряшки, веснушки на пол лица и маленькие узкие карие глазки. Блондин сморщил нос от такого «шарма» девушки. — Неужто, на «светлых» мальчиков потянуло бывшего Пожирателя Смерти? Как мило. Такими темпами, в Азкабан будет некого сажать, — она слегка посмеялась.
— Думаю, тебя не на тот факультет распределили. Тебе место на факультете Слизерин. Что же, я рад, что твое противное лицо я не вижу каждый день, — Драко криво усмехнулся, а возмущенные вопли девиц раздались на весь коридор.
Он удивлялся самому себе. Чтобы он заступился за Поттера? Да ни в жизнь! Юноша начал оправдывать себя тем, что пока рано Гарри иметь девушку. Нужно же еще поиздеваться над бедным существованием омеги. Поэтому, благополучно выдохнув, он пошел в спальню.
Все та же цветовая палитра интерьера напрягала Малфоя неизвестно по каким причинам, как только он вошел в комнату. Тут на него с объятиями накинулся Забини, который с шальной улыбкой на лице смотрел на Драко. Блондин подозрительно взглянул на него, но все же сел на кровать. Приятель последовал его примеру. Перед глазами мелькал Теодор, который то и дело носился по комнате в поисках чего-то важного. По его словам, он потерял «Бородавочный порошок». На кой-черт он ему понадобился? Конечно, чтобы подшутить над гриффиндорцами. Крэбб и Гойл ели какие-то пончики. Видимо, ужина им явно не хватило.
— Знаешь, Драко, ты должен быть благодарен, что у тебя есть такой хороший друг, как я, — гордо изрек Блейз и еще шире заулыбался, а Драко издал тихий смешок.
«Интересно, что на этот раз придумал этот черт?» — подумал Малфой.
— А теперь угадай, что это? — Забини вытащил из кармана мантии некий пузырек с таблетками. Он сначала пошумел им, а потом опять начал вертеть перед носом блондина. Малфой остановил его руку и выхватил из флакон ладони.
— Препарат против запаха феромонов во время течки омег? — с удивлением спросил Драко. — И когда это ты в омеги подался? — парень усмехнулся, а Блейз, так вообще, залился звонким смехом.
— Поверь, Драко, я как был альфой, так им и остался, — парень похлопал по плечу Серебряного Принца. — Это таблетки Поттера. Потом расскажу, как я их достал.
На лице Драко появилось удивление. Он бы никогда не подумал, что его друг на такое способен. Малфой почувствовал необъяснимую радость от предвкушения, разливающуюся внутри. Заговорщическая улыбка озарила его бледное лицо.
— Хочешь сказать, завтра все узнают, кто такой Поттер? — ухмыльнувшись, уточнил он.
Его улыбка не имела границ, а душа радовалась как никогда. Наконец-таки Малфой поставит Поттера на место, а также все узнают о том, кто скрывается под маской героя.
Фанфик Омегаверс: Я не хочу быть омегой
Омегаверс – это альтернативная вселенная, где живут альфы – брутальные самцы, омеги – существа мужского пола, но наделенные всеми женскими качествами – красотой, хрупкостью, беззащитностью и возможностью рожать детей, и беты – существа мужского пола, но, по сути, кастраты.
Описание:
Вечер.
Зима.
На улице холодно, темно, неуютно. По набережной бредёт единственный молодой человек. Это — Сербия. Уставшим взглядом он осматривал окна домов: на некоторых мигали гирлянды, можно было рассмотреть силуэты людей, пьющих чай или занимающихся своими делами, а иногда в эти окна люди и смотрели, иногда попарно, о чём-то болтая, а бывает, на окнах сидела какая-нибудь кошка, виляя хвостом.
Валит снег. На крышах домов, деревьях, машинах и без того белые шапки. Сербия обожал эти самые шапки снега на машинах, особенно если они пухленькие и блестят на свете фонаря. Зачастую они доводили серба до детского визга — эти милые шапочки, хотелось надавить на снег, похрустеть им, что-нибудь порисовать на нём или взять в руки. Как и сейчас омега не удержался, подбежал к первой попавшейся машине и нарисовал на мягеньком снегу своё имя и лыбящийся смайлик.
Наконец Сербия добрался до дома. Устало открыв дверь в свою квартиру, серб зашёл внутрь. Как обычно, пусто. Только одна гирлянда на стене и маленькая ёлка, наскоро украшенная несколькими старыми игрушками, которые ему достались от покойного отца.
Сербия включил свет. Небольшой холл сразу залился светом. Знакомый небольшой диванчик, вешалка, зеркало и шкаф. Всё в тёплых светло-коричневых и белых тонах. Сербия, выдохнув, закрыл дверь изнутри, снял с плеч рюкзак и кинул его в сторону. Пройдя на кухню, серб открыл холодильник. Ничего. Делать что-то серьёзное в лом, сделаем бутерброды — самое простое и быстрое блюдо. Вообще, надо бы уже в магазин сходить…
Итак, на смазанный сливочным маслом хлеб кладём кусок колбасы, сверху — сыра, делаем ещё один такой же и начинаем делать чай.
Ожидая, пока чайник засвистит, Сербия смотрел в окно. Задумался. Подумав о бытовых проблемах, стал считать дни до течки. Она вроде бы скоро. Да, через неделю. Ничего, блокаторы куплены, ножи для защиты от похотливых альф наточены… Ну собственно всё. Осталось пережить её, всё равно, даже с блокаторами очень сложно.
Еда наконец готова. Сербия сел за стол и откусил бутерброд, включая телек. Новости, что-то про медицину, эх, как же это бесит. Но Стефан молча смотрел, он же взрослый подросток, живёт самостоятельно, — отец за несколько дней до своей смерти предупредил. Ну да, взрослый… Всего-то семнадцать лет отроду. Ходит в школу, подрабатывает… Но кидается на пушистый снег, как ребёнок, и Нового Года с Рождеством всё ещё ждёт только ради сладких подарков. Ну или просто он — самая настоящая омега…
Тем временем у Хорватии
Хорватия привалил домой с холодной улицы достаточно поздно. Буквально на ходу он скинул с себя все вещи, по пути в ванную избавился от нижнего белья, запрыгнул в душевую кабину включая воду. Его сразу окатило холодной непрогревшейся водой.
Направив напор воды в стену, он повернул рычаг влево, — должна тёплая полить. Подождав, пока вода не станет приемлемой температуры, хорват закрыл дверь в душевую кабину. После направил воду на себя, горячий напор которой сразу полился на грудь, вызывая мурашки и заставляя соски встать. Выдохнув, Хорватия облил водой плечи и спину. Он готов был поклясться, что мурлыкнул от приятных ощущений. На улице холод лютый, а он оделся так, будто сейчас ещё только октябрь–ноябрь. Ещё и выкурил по пути домой сигарету. Ну, всё как обычно.
— Хорватия? Мх… — Северная Македония естественно услышала приход старшего брата. Заправив за ухо тёмный локон, она стала собирать его вещи. — Такой неряшливый, пх… странно, что он ещё ни в кого не влюблён, а то ведёт себя глупо…
Альфа в то время намочил светлые волосы длиной до плеч, после отжимая их. Согревшись, он выдавил на руки гель для душа, почти не обладающий ароматом, он стал растирать его по телу. После то же самое он проделал с шампунем и волосами. Смыв с себя всё, Хорватия сел на пол, скрещивая ноги и начиная думать о чём-то. Он вообще постоянно думает. Как лунатик, иногда слишком глубоко уходит в свои мысли.
Вскоре Хорватия вышел из ванной, уже хотя бы желая жить. Надев на себя домашнюю одежду он зашёл на кухню сделать себе кофе. На кухне сидели Босния, — его младший брат, и Македония.
— Что-то ты сегодня поздно, — дожевав пряник, сказал брат.
Утро.
Просыпался Сербия без будильника, да и его вообще постоянно нервирует любой звук, издаваемый телефоном, только если это не музыка. Сделав обыкновенные водные процедуры, Сербия надел на себя светлого голубого цвета рубашку, поверх неё — коричневый джемпер. После он зашёл на кухню. Кушать всё ещё нечего, так что серб по старой схеме слепил бутерброд и сделал чай. В школу взять нечего, поэтому придётся потратиться и купить покушать в столовой.
Сегодняшний бутерброд с огурцом и маслом. Возможно, не очень вкусно, но Сербия и обычно готовит плохо. Плохо от слова совсем. Главное, чтобы съедобно было. Бутерброд вроде съедобный, но противный. Кусая его, омега смотрел в окно. В классе его ждут в упор не замечающие его злые рожи. О, да, это самый токсичный класс в школе. Здесь с буллингом бороться бесполезно. Всем на всех всё равно. Прекрасный класс, что сказать. Самое ужасное — Сербия идеально вписывается в коллектив, ненавидя многих. Особенно он ненавидел Хорватию. Этот лунатик только ненависти и заслушивает. Он думает, что, ведя себя как поэт из XIX века, он влюбляет в себя взгляды? Нет! Это никому не интересно, его лишь принимают за шизика или аутиста. Не, Сербия адекватный, понимает, что иметь такие заболевания — не значит быть тупым, ибо приравнять всех шизофреников и аутистов к Хорватии — это оскорбление их чести и достоинства. Так что поведение хорвата напоминало эти заболевания только в плохом и оскорбительном смысле.
Увлекшись мыслями, Сербия потратил на завтрак больше, чем предполагалось, посему пришлось быстро собираться и бежать в школу. Хотя какая разница? Его всё равно отчитают за невыполненное дз.
Вылетев из дома, Стефан побежал на остановку. Нужный автобус как раз подъехал. Н-да, удачно. Зайдя в автобус и оплатив проезд, серб сел на место. Выдохнул. В автобусе пусто, за окном валит снег. Можно послушать музыку. Сербия пересадил себе на колени тканевую сумку-пакет, достал из неё телефон, порылся ещё — и… чёрт! Он забыл наушники. Придётся терпеть всех и всё, а не игнорировать за прослушиванием музыки.
Спустя пару остановок омега вышел рядом со своей школой. Забыв о том, что он торопится, он медленно дошёл до здания и зашёл в него. Было пусто. Только вахтёрша, общающаяся с ней уборщица и охранник. Ясно. Сербия опоздал. Быстро сняв с себя верхнюю одежду, убрав сапоги в мешок, серб повешал их в гардероб и побежал в класс биологии. Да, первый урок у них — биология. Ещё и классная у них биологичка.
Сербия зашёл в кабинет. Извинился за опоздание. Сел на своё место у окна на третьей парте. Через проход сидела рожа Хорватии, попивающая кофе. Будто бы у него есть время заходить в кофейню и покупать себе латте. Ещё и в шарфе сидит, поэт.
Хорватия заметил на себе ненавидяще-агрессивный взгляд, полуповернул я его сторону голову, оглядел всё равно достаточно милое лицо Сербии, который поправил очки не отрывая взгляд. Хорват хмыкнул и дружелюбно улыбнулся, получая от Сербии оскал. Вздохнул. Ну да, избежать его ненависти невозможно.
«Ещё и лыбится. Точно шизоид. Такой тупой, а всё равно почему-то альфа». Сербия перевёл взгляд на учительницу, объясняющую тему. Он даже не мог объяснить причину своей ненависти, он просто такой бесячий, его поведение и просто существование так бесит, ну реально! Лунатик, поэт, шизофреник и просто тупица, так Сербия и именует хорвата.
Прошёл урок. На перемене некоторые пошли курить в туалет, среди которых был друг Сербии — Россия. Сам Сербия не курит, ибо это же вредно для лёгких. Да и просто желания нет.
Сербия же подошёл к своей подруге, собирающей вещи. Сам он свои уже собрал.
Подругу звали Греция, вполне симпатичная бета, ростом примерно как Сербия, даже немного повыше. Мягкие чёрные кудри обрамляли лицо, голубые глаза были большими и несколько выпуклыми, ресницы на них, хоть и короткие, но мягкие. В целом, её фигурка очень напоминала типичную древнегреческую богиню.
— Χαίρετε [Здравствуй]. Ты опоздал.
— Да так, задумался по пути… И встал наверное поздно.
Греция в ответ на это улыбнулась.
— Кαταληπτώς [Понятно]. Дальше какой урок?
— Енглески језик [Английский].
Друзья вместе вышли из кабинета, направляясь к лестнице, так как кабинет английского располагался на втором этаже.
— Могло бы быть и лучше. Я похоже слишком нервничаю. — Гречанка занимается вокалом, можно сказать, профессионально.
— Надо просто меньше в себе сомневаться, ты же понимаешь, что уверенные в себе люди или страны притягивают больше внимания. Правда, не слишком уверенные лицемеры. А чем больше ты нервничаешь… Греция? — Сербия обернулся, поняв, что его никто больше не слушает.
Бета осталась стоять где-то посреди наполненного учениками коридора, о чём-то задумавшись и взяв себя за локоть. Взгляд был отведён немного вправо, в пол. Сербия снова повторил её имя, пока не двигаясь с места. Да и собственно уже не надо — на него налетел… Хорватия. Взяв омегу за плечи, он поспешил обойти его и уйти по своим делам от греха подальше.
— В следующий раз смотри, куда идёшь, шизик!
— Ispričajte me [Извините меня], — ну да, с кем не бывает?
Сербия рыкнул, провожая уходящего альфу взглядом. Хотя пока для Сербии этот звук был рычанием, все слышали в этом недовольное мявканье котёнка.
— Греция. Всё нормально?
— Да… Извини, просто ты как психолог… Говоришь так что я начинаю задумываться, а потом очень задумываюсь… Ну, ты же знаешь меня, — Греция улыбнулась, подходя к нему.
Омега и бета зашли в класс, прошли к четвёртой парте среднего ряда, — здесь обычно сидит Греция, — и сели туда.
Урок, как и предполагалось, прошёл относительно скучно. Англичанка ведёт хорошо, иногда бывает интересно. Но так как с языками у него всё нормально, сейчас ему было безумно скучно. Сербия вообще хорошо разбирался в гуманитарных предметах.
Прошёл следующий урок. Сербия пошёл кушать. Уже стоя в очереди он понял, что забыл кошелёк. «Чёрт! Прекрасно». Серб вздохнул.
— Забыл кошелёк? — послышался голос сзади. Сербия вздрогнул, оборачиваясь.
— Хрватска, хрватска. Ты забыл кошелёк?
— Тебе-то какая разница?
— Что ты хотел заказать?
Хорват вздохнул. Ладно, хорошо, пусть его спокойно оскорбляет представитель низшего слоя общества, пусть даже скрывающий свой вторичный пол. Если ему так охота. Велимир поправил плед-шарф, проходя вперёд. Наступила их очередь. Хорватия купил себе кусок пиццы и сок, а сербу — булочку с малиной. После чего повернулся к омежке и протянул ему булку.
— Ты… ты серьёзно?! Почему ты мне… помог?
— Ну, я всего-то не хочу, чтоб ты был голодным.
— Почему тебе не пофиг на меня?
— В целом, мне пофиг, но… — хорват отвёл взгляд вверх. — Но вне зависимости от этого я захотел тебе помочь, так что прими от меня пожалуйста эту булочку.
Сербия хмыкнул, забирая её.
— Пытайся, пытайся, на тебя всё равно ни одна омега не посмотрит, даже течная.
Хорватия на это промолчал. Он вовсе не пытался привлечь внимание Сербии, как омеги, да и зачем ему? Да, да, Стефан очень симпатичный, но если хорват просто считает его таковым, — то это не значит, что ему нужны отношения!
Сербия укусил булку, затем прожёвывая кусок. Хорватия за этим понаблюдал и поспешил уйти, серб же остался есть, обдумывая всю эту ситуацию.
Думал Сербия долго, почти не слушая выпуск новостей и забыв о салате.
Очнувшись, он доел остатки, встал и вымыл тарелку с чашкой. Затем подошёл к окну. Небо чёрнючее, страшное, но фонари и мягкие шапки снега на всём разбавляли гнетущее небо… Да, именно так для Сербии выглядит канун Рождества и Нового Года…
Уже поздно, под вечер Сербия ушёл в ванную принять душ. Сегодня ведь физ-ра была.
Новый день.
Хорватия проснулся из-за каких-то звуков на кухне. Там что-то упало? Разбилось? Ойй, этим мелким вообще ничего нельзя доверить.
Хорват сел в кровати, потянулся и встал. После подошёл к зеркалу. Его встретили растрёпанные светлые волосы, заспанный взгляд карих глаз и следы на щеке — слишком сладко спал. Поправив футболку и зевнув, Велимир зашёл на кухню.
— Što se događa? [Что происходит?]
На кухне находился только Босния и Герцеговина. Оглядев всё, что он мог бы как-либо повредить, альфа повторил вопрос.
— Ništa. Uredu je. [Ничего. Всё хорошо.] — БиГ домыл старую ложку, фактически являющейся фамильной драгоценностью. Зачем она ему.
Босниец покивал, затем встал на цыпочки и убрал ложку в шкафчик над столом.
— Она сказала, что не пойдёт сегодня, — бета сел за стол, держа в руках кружку с чаем. Судя по свисающей из неё этикетки пакетика, чай с мелиссой. — Вот почему она может просто не идти, когда захочет, а я должен?
— Я уверен, что она не хотела не идти. Пусть не идёт, Господи, — Хорватия налил и себе чай. — Ты сварил яйца?
— Как видишь. — На плите в кастрюльке плавали три яйца: два белых, одно коричневатое.
— Почему не вытащил их?
— Они были горячие, я полез за ложкой, она упала, и припёрся ты.
— Вот в следующий раз сам делать будешь.
— Буду. В конце концов бета здесь ты, а не я.
Босния и Герцеговина закатил глаза.
— Ага, альфа ты, а не я, а у тебя за все семнадцать лет вообще ни одной омеги не было. Разве у тебя гон не шёл?
— Шёл. И вообще, не шёл, а был. И если ты не знаешь, не значит, что не было. Ты мне не друган, с которым я могу обсуждать омежек. — Хорват тем временем переложил яйца в тарелку и поставил на стол, как и свою кружку с чаем. Далее сел и стал чистить одно из яиц от скорлупы.
— Всегда видно, влюблён человек или нет…
— Шат ап, плиз. Мы можем не обсуждать это утром?
Босниец снова закатил глаза, кусая своё тоже почищенное яйцо.
Завтрак закончился. Хорватия пошёл одеваться. Как обычно он надел свитер, под него — майку, чтоб тепло было, и утеплённые джинсы. Затем надел обычное зимнее пальто, укороченные сапоги, шапку и свой атрибут — шарф-плед.
Вышел в школу Велимир с братом. Тот как обычно был одет абы-как: из-под хипстерской шапки свисает тёмно-русая чёлка, куртка тоже не тёплая, джинсы как обычно подвернул снизу, аргх, зато модно, блин. Модель. Хотя, чисто внешне, он очень похож на их мать… Ему от неё досталась и округлая форма лица, и цвет волос и глаз, мягкие аккуратные брови и поэтично тонкий нос. Хорвату от неё достались только нос и губы. В остальном он походил на дедушку. Их мать вообще красивая была омега. Они с отцом хотели ещё одного ребёнка, но судьба решила иначе — они попали в автокатастрофу. После этого дети какое-то время жили с их дедом, пока тот тоже не скончался, оставляя квартиру и имущество единственному вошедшему хотя бы в возраст согласия внуку — Хорватии.
Отвлекаясь о мыслей, Хорватия достал пачку сигарет, из неё — саму сигарету, также — зажигалку. Затем, зажав сигу в зубах, зажёг её, затянулся и выдохнул едкий дым. До кофейни ещё долго — докурить успеет.
Братья так и шли: Хорватия курил, а БиГ болтал о чём-то. Вскоре их пути разошлись — Хорватия же шёл за кофе, а Мираян, решив не тратить на него время, ушёл в школу. Кофе хорвату сегодня захотелось пряный, правда, стоит он немного подороже, хотя какая разница? На него и так постоянно бычут за то, что он тратит деньги на сигареты. Наверное, дешевле было самому научиться его делать, но извините, у Хорватии нет времени, он и так подрабатывает в книжном магазине. Хорватия вообще любит читать. В основном он предпочитает лирическую поэзию, романы разного вида: приключенческие или романтические, главное, чтоб подлиннее. Сам Велимир увлекается писанием стихов. Правда, единственный человек, кто их когда-либо читал — это Македония. Ей точно можно доверять. Северная, как обычно, либо забудет, либо ей будет всё равно. Ну типа прикольно, да и хрен с этим.
Прошли оба урока в этом кабинете. Взяв в руки пенал и дневник, а остальное убрав в рюкзак и надев его на плечи, Хорватия вышел из класса. Буквально на полупути его припёрли в стене ударом в грудь. Пара каких-то альф, Велимир их раньше видел. Кашлянув, Хорватия перевёл взгляд на них.
— Вы что-то хотели? — слабо спросил он, скользя взглядом от глаз одного к глазам другого.
Ответа не последовало, только замах в лицо. Затем ещё один. На третий Хорватия постарался рефлекторно закрыть лицо руками, из-за чего вещи выпали. Затем его ударили в живот. Почему. Сербия со своими предположениями прав — единственное, что заслуживает Хорватия — ненависть. Больно? Да. Чувствует ли он себя слабым? ничтожным? Ещё как. Но он просто терпит. Это заживёт. Места ударов болят, зудят, разбитая губа покалывает. Почему нельзя врезать в ответ? Все хотят видеть его слабым, так начнём же шоу?
Эти уроки для омеги прошли не менее скучно. Да, он понимает, что пулять бумажки в объект ненависти — глупо. Это наверное даже похоже на знак внимания.
Вышел из класса Сербия позже, тщательно проверив, всё ли он собрал, потянувшись и надев сумку на плечо. Перемена сейчас большая, можно не торопиться. В одном из коридоров, по которому надо проползти, дабы добраться до кабинета, проходил какой-то шумок. Явно необычный. Наверное, что-то произошло…
Загоревшись интересном, серб протолкнулся сквозь жидковатую толпу. Перед его взором предстала такая картина: пара парней, судя по яркому доминантному запаху, — альф, видно, уже добивали… Хорватию. Омега даже обрадовался, наконец-то из этого шизоида выбьют всю дурь, но… Слишком жестоко. Слишком сильно. Слишком много.
— Хватит, — испытывая лёгкую отдышку, проговорил Сербия.
— Чего-с? — один из парней, который повыше, повернулся к нему, хотя избиения прекратили оба.
— Хватит, — более чётко сказал Сербия. Сильно сказал, почти не веря, что в обычном его равнодушном голосе может звучать такая сильная просьба. Он обычно никогда ничего не просит. Его всегда всё устраивает. Но почему-то это его не устраивало нисколько, даже несмотря на то, что бьют его врага и объект его насмешек. — Прекратите.
— Почему? С чего ради-то?
— Ну, я могу назвать вам несколько законов, которые вы нарушили…
— И что? Никто ж об этом не узнает.
— Да слушай, ладно, хватит с него, — подключился второй альфа. Первый, закатив глаза, всё же согласился.
Сербия победно подошёл к Хорватии, протянул ему руку. Широкий жест, особенно от врага к врагу. Хорват её принял, медленно поднимаясь на ноги и держась за живот.
— Сильно больно? — спросил серб, смотря на стекающие по подбородку и из носа — по губам струйки крови.
— Отвести в медпункт?
— Зачем? Всё нормально…
— У тебя кровь, Хорватия!
— Ничего, всё пройдёт…
— Dobro, dobro… [Хорошо, хорошо. ]
Стефан выдохнул, мягко потянув альфу в сторону лестницы, по которой они вскоре спустились, почти сразу выходя к медпункту.
— Говоришь, избили? — спросила Сербию медсестра, обрабатывая хорвату, сидящему с поднятой головой и ватками в носу, разбитую губу.
— А ты? — медсестра обратилась уже к Хорватии.
— Не помню… — слабо ответил альфа.
— Н-да. Не в первый раз так тебя…
На это медсестра не получила ответа.
— Думаю, тебе лучше домой пойти, тут ведь даже не одна небольшая ранка… Сопровождающие есть?
— Если хочешь, могу попросить Боснию, — вмешался омега.
Нц в понятии нц будет, как вы наверное поняли по метками. Что ж, приятного прочтения.
Доучившись, Сербия вернулся домой.
Квартирку заливал солнечный свет, — небо прояснилось, светило холодное зимнее солнце. Оглядывая родное помещение в малопривычном освещении, Сербия снял с плеча сумку-пакет, затем расстегнул куртку, стягивая её и вешая на место, то же самое проделал с шапкой и шарфом. Разулся. После подошёл к зеркалу, оглядывая своё лицо. Округлое, сердечком, как у ребёнка что ли. Серб поправил очки, смотря в собственные усталые глаза.
Странно, Босния так и не перезвонил, чтобы сказать, дошли ли они с Хорватией до дома… А должен ли был? Почему Сербию вообще волнует его нынешнее состояние? Потому что он всё равно жалкий омега, который не может видеть, как избивают альфу. Его потенциального альфу… Хотя нет! Что за глупости?! Сербия делал всё это явно не потому, что считает Хорватию своим будущим ухажёром, а даже если так, то только инстинктивно. Ему он не нужен. Ну только как объект для насмешек. Да и вообще, Хорватия больше омега, чем серб. Дождаться бы совершеннолетия, дабы сделать операцию на смену пола… Правда, она дорогая, сложная и вообще проводится в другом городе. И за время до совершеннолетия хотелось бы не потерять девственность, а ещё хуже — не залететь…
И всё-таки, как там Хорватия?
Серб, пытаясь скинуть всё на обычное любопытство и нелюбовь к насилию, набрал номер младшего брата Велимира.
— Алло? — послышался в трубке голос беты.
— Здраво. Са Хрватском ствари су добре? [Здравствуй. С Хорватией всё хорошо?]
— Да; Македониja сада са њим. [Да; Македония сейчас с ним.]
— Како се осећао? [Как он себя чувствует?]
— Лоше. Усна, каже, јако боли. [Плохо. Губа, говорит, болит сильно.]
— М, — омега потёр собственную. Господи, почему ему сейчас так жалко хорвата? Он же такой… Нет. Он не так уж и заслуживает ненависти. А шизоидностью он наверное и страдает. А если он чем-то страдает, то ни о какой ненависти речи и быть не может… Наверное.
Но он не виноват ни в чём!
Виноват. Ещё как.
Сербия — всего лишь робот, чьи мысли отполированы школой, подогнаны под шаблон. А Хорватия живой, он сам свой, он человек, совершающий ошибки и способный к эмоциям. А Сербию лишь воротит от того, что он сейчас паникует, пытаясь разобраться в чём же его вина. Он винит себя за ненависть, банальную ненависть к тому, кто ничего для него не сделал…
Сердце билось как никогда часто и громко, Стефан готов поклясться, что его удары он слышит столь же громко, как и голос общающегося с ним человека.
Омега судорожно встал и на ватных ногах пошёл на кухню. Налил воду в стакан, добавил туда валерьянку и в два глотка выпил. Затем серб, дрожа, опустился на стул, открывая соцсеть, ища там профиль Хорватии и удаляя того из чёрного списка. Затем он начал пролистывать его страницу. На аватарке Хорватия улыбался, вроде как играя на гитаре. Улыбался… Как же он это делает так живо, не снисходительно и дружелюбно, просто улыбается от всего сердца… Он это делает, но не Сербии. Да и он не заслужил.
Ниже были рандомные снятые на телефон фотографии. Закат, вид из окна, ещё закат… Хорватия любит закаты… Не пламенные, красные, а чуть румяные, ранние, тёплые…
И всё-таки, ему безумно хочется к Хорватии…
Сербия как проснулся как обычно. Сев в кровати, он потянулся. Потёр глаза.
Так. Сегодня главное не опоздать. Стефан выдохнул, падая обратно на подушку. Проснулся и уже устал. Да, это про него.
Полно с пробуждениями, сегодня его ждут большие планы.
Серб встал с постели в удивительно хорошем расположении духа и направился делать утренние дела. На них много времени не ушло. На завтрак он решил сделать себе яичницу.
Как ни странно, во время готовки у него стала кружиться голова, что русоволосый смахнул на стресс.
За завтраком Сербия листал ленту соцсети. Это немного замедляло процесс еды, особенно попытки не начать злиться на посты всяких дегенератов. Внести в чёрный список он их не может, так как эти дураки присылают ему решения домашних заданий. А альтернативных вариантов провести утро для Сербии не существует.
Закончив, он стал собираться в школу. Надев красный свитер, поверх серую толстовку, а на ноги чёрные утеплённые джинсы, он взял сумку, проверил содержимое и вышел из дома.
Спуск по лестнице был трудным, после него появилась отдышка. Сербия снял шапку и пощупал лоб. Вроде бы всё как обычно. Н-да, наверное Сербия просто выспался, и его организм так скажем жмыхнуло, и он не понимает, как можно функционировать нормально.
По дороге в школу, которая оказалась трудной из-за выпавшего снега, Сербия всё же решил после уроков зайти к Хорватии. Честно говоря, он понятия не имел, с чего бы, да и Хорватия не обрадуется его визиту, но… окей, ему просто это надо. Буквально так же, как когда до жути хочешь ещё одну шоколадку, зная, что дома их ещё миллион.
На уроки Стефан наверное впервые как минимум в этом году не опоздал. Как оказалось, вышел его друг — Чехия, пропустивший школу из-за течки. Ну, как говорится, теперь и трава зеленее, и солнце ярче светит, и всё равно, что сейчас зима. Сербия весь день провёл в компании своих друзей. Однако он регулярно ощущал тошноту и слабость, но продолжал думать, что это лаги организма.
Хорватию разбудила Македония. Что ж, сегодня он выспался, а ему для восстановления требуются много сил и хороший сон, что он сегодня и получил.
— Доброе утро, — в комнату зашла Македония. Пройдя к окну, она раздвинула шторы. Затем подошла к кровати и села на её край. — Спишь?
Велимир зажмурился и перевернулся на бок, мол «не трогайте меня, я вас не знаю, уходите».
— Просыпайся. Как губа? Болит?
— Видно. Давай вставай, поешь, и помажем, — Северная взяла его за плечо, повернула лицом к себе и осмотрела губу. — Думаю через неделю уже всё будет отлично.
Хорватия просто недовольно приоткрыл глаза, отводя взгляд в сторону окна и хмурясь вновь. Македония встала и ушла.
Полежав ещё минут пять, Хорватия сел в кровати. Не первой свежести волосы упали на лицо, заставляя своего хозяина убрать пряди чёлки за уши. Зевнув, Хорватия поднял руки вверх и, сцепив их в замок, выгнулся в пояснице.
— Тебе из чего сделать смузи? — раздалось с кухни.
— Я сам сделаю, — буркнул альфа, закрыв глаза. Его, мягко говоря, подзадолбало есть из трубочки. Хорватия не склонен есть много, но в день у него обычно три полноценных приёма пищи и максимум два перекуса. У всех живущих здесь разное расписание приёмов пищи. Его брату, например, проще питаться каждый час понемногу. Ест обильно БиГ только в случае необходимости. Так-то он двадцать четыре на семь дома.
Не переодеваясь, Хорватия зашёл на кухню. Там уже сидели БиГ и Македония.
— Доброе, — попривествовал их Хорватия.
Босния кивнул, Македония ответила тем же. Велимир взял из тарелки с фруктами банан, очистил его, порезал и бросил в блендер. Из холодильника достал йогурт с каким-то ягодным вкусом и выложил туда же. Дополнил это всё югослав какао-порошком, щедро высыпав его поверх предыдущих ингредиентов. Закрыл крышку, включил. Ждём.
Вскоре братья и сестра завтракали, слушая попутно радио. Все молчали. Касательно Хорватии, ему в принципе было трудно говорить, младший и средний особо общаться не хотели.
После окончания трапезы Доминика нанесла на губу Хорватии мазь. После этого Хорватия удалился заниматься уроками, чтобы не так сильно отстать от школьников.
Конец учебного дня. Школа
Выйдя из школы, Стефан направился в одну из ближайших кофеен. Почти всю дорогу он бежал, поэтому, только зайдя в кофейню, ему понадобилось минуты две на отдышку. Выдохнув, юноша подошёл к баристе.
— Здравствуйте. Что желаете?
— Сейчас, — продолжая рвано дышать, ответил Сербия. Да что сегодня с его телом такое. До течки далеко… Или нет? Нет, будь бы течка, болел бы живот в районе матки. Хотя «омежьи» боли не всегда оповещают приход течки. Начинается она у него безболезненно, а вот начавшись, становится почти невыносимой.
Так, сейчас не самое время думать о своей менструации, логичнее было бы вспомнить, какой кофе пил Хорватия в прошлый раз. Вроде бы, от него пахло пряным. Имбирным? Вроде. В прошлый раз Хорватия был с средним стаканом. Тут он стоит 310 сербских динар. Большой стакан — 320. Ну да, цены тут конечно немаленькие. Хлеб, — штука гораздо более полезная, — и то дешевле стоит.
— Имбирный кофе. Большой стакан, — порывшись в кошельке, ответил Стефан.
Бариста кивнул и принялся за работу. Серб тем временем от скуки рассматривал минималистичную кофейню.
— Готово. — Мужчина отдал Сербии заказ. Тот расплатился.
Выйдя на улицу, Сербия снял с себя шарф кое-как обмотал им стакан с кофе. Не хочет, чтобы остыл. Сейчас предстоит вспомнить его адрес. Вроде бы не очень далеко, можно и пешком добраться. Выдохнув, Сербия поднял взгляд на улицу и осмотрелся. Дорога мысленно проложена. Стефан направился по ней.
Через минут десять он почти подбегал к дому Хорватии. Дом был не просто панельным, верхний этаж был немного больше; в глаза бросались большие длинные балконы. Дом обычный, Сербия сам жил в похожем.
Как только Стефан собрался позвонить в домофон, дверь открылась. Оттуда вышла женщина с собачкой. Омега плечом остановил дверь и зашел внутрь. Мучительный подъём, и теперь Хорватию и Сербию разделяет лишь дверь. И скорее всего несколько комнат, но это не важно. Собрав всю волю в кулак, русоволосый нажал на дверной замок.
Хорватия без особого увлечения тренировал аккорды на гитаре.
Раздался звонок.
Резкий и неожиданный звук заставил хорвата вздрогнуть. Он никого не ждёт. Македония ушла куда-то по делам, БиГ на секции. Убрав гитару, Велимир встал и подошёл к двери, заглянул в глазок. Сербия? Что ему надо. Что ж, судя по чему-то, обмотанному шарфом, он не собирается ему врезать сразу, как только Хорватия откроет дверь. Или серб хотел прийти к Боснии? Хорватия открыл дверь.
— О, — Сербия поднял на него отстранённый взгляд. — Привет. Я хотел извиниться… ну, вообще за всё и, короче… я купил тебе кофе, вроде бы оно тебе нравится, и… прости, — Сербия дрожащими руками размотал шарф и отдал ещё тёплый стакан ничего не понявшему Хорватии.
Из того, что протараторил Сербия и вообще зачем, Хорватия почти ничего не понял. Но злосчастный стакан, из-за которого Стефан шёл без шарфа, принял. Едва он его взял, Сербия упал. Ну, почти. Среагировав, Велимир подхватил и серба. Поставив стакан на коридорный столик, он поднял омегу на руки и закрыл дверь в квартиру. Велимир направился в свою комнату, где положил тушку на кровать. Эту тушку вообще следует избавить от лишней одежды. От шапки и куртки с ботинками, то есть. Этим Хорватия и занялся. Сложив по окончании вещи в аккуратную кучку и вернув худое тельце в предыдущее положение, блондин положил руку ему на лоб. И одёрнул. У бедняги явно пошла течка, но он чего-то не рассчитал. Пользоваться Сербией Хорватия не будет, ему и не хочется… ну разве что малую малость. Сейчас надо просто дать омеге прийти в сознание и помочь принять блокаторы.
Хорватия сидел на стуле в метре от кровати, на которой уже спал Сербия. Было тихо. По экрану телефона иногда цокали ногти Велимира; мерно тикали часы; слышались посапывания омеги.
Хорватия перевёл взгляд на серба.
Если говорить честно, он сдерживал свою натуру. Это не составляет большого труда, так как он не тот тип альф, которые любят доминировать и кидаться на течную омегу при любом только удобном раскладе.
Зная отношение Сербии к нему, он боялся, что даже несмотря на недавние извинения, у Стефана нахождение здесь и начало течки вызовет конфуз и скорее всего злость, Хорватия понимал, что любые его действия приведут к цугцвангу. Бездействие в том числе. Если он останется так сидеть, пока Сербия будет осознавать, где он находится и всё такое, он получит в итоге жирную дозу злости от Сербии. Конечно, разводить с ним антимонии он и не собирался — губа; навряд ли он сможет сказать что-то целесообразное. Объяснить омеге, что всё в порядке, надо, на этом наверное и всё.
Размышления Велимира прервали шорохи со стороны кровати. Сербия зашевелился. Видно было, что открыл глаза. Так как он был без очков, ему требовалось время, чтобы сфокусировать зрение. Совместно с этим он пытался вспомнить недавние события.
Хорватия и ухом не повел.
— Что ты со мной, гнида, сделал?! Давай говори, чё молчишь!
— Ну, я дал тебе блокаторы.
— Прости… Я просто не часто просыпаюсь с течкой дома у альфы… — Стефан сел нормально.
— Кстати, кофе был вкусным. Спасибо.
Сербия чуть приподнял уголки губ и, сцепив руки в замок, сжал из между коленей.
Велимир отложил телефон, сочтя тот факт, что он продолжает в нем сидеть, невежливым по отношению к оппоненту, и посмотрел на Стефана.
Сербия тоже посмотрел на него. Хм, ему кажется, что Велимир выглядит очень мило с разбитой губой. На самом деле, Сербия считает, что у хорвата очень милая моська. Он даже был зол на тех подонков, что её испортили.
Логику в мыслях Сербии лучше не искать. Почему?
Есть ли на то причина?
Сербия не знал. Из-за течки мозг уносило; альфа напротив ощущался намного привлекательнее, но однако сербу ещё не хотелось лезть на него.
У Велимира были аналогичные ощущения, но, как уже говорилось, он с лёгкостью сдерживал себя перед течным омегой.
Хорватия в целом считал Сербию достаточно милым внешне: лицо сердечком, пушистые русые волосы, округлые формы тела… Да и по характеру он терпимый. Хорватия не мог прямо сейчас точно назвать свои чувства к нему, но, если бы он подумал, чем он сейчас и занимается, он назвал бы это… эстетической симпатией? Наверное, именно так. Сербия нравится ему как человек, но не в романтическом или сексуальном плане, так что слово «эстетический» подойдёт сюда больше всего.
Поняв, что его планы о том, как он героично скажет, что всё норм, пошли по пизде, Хорватия вздохнул.
— Ну раз ты понял, что всё в порядке, тебе сделать чай? Поесть?
— А что предложишь поесть?
— Есть суп с… горохом вроде бы. И картошкой.
— Македония не людит мясо.
— Сколько ты обычно ешь? — Хорватия встал.
Блондин, кивнув, отправился на кухню. Через минуту туда же подтянулся и Сербия.
Хорватия молча налил в тарелку примерно полтора половника супа, после чего отправил тарелку в микроволновку.
— Где помыть руки? — робко поинтересовался омега.
— В коридор выходишь и рядом с кухней дверь закрытая.
Сербия кивнул и проследовал по указанному маршруту.
Включив свет в ванной, он закрыл дверь и открыл кран. Единовременно с этим у него заболел живот. Низ живота. «Течка, блять», — пронеслось у него в голове. Стефан выключил воду и отряхнул руки, обнимая себя за живот. Боль усилилась, поэтому пришлось сесть на пол.
Через минут пять Хорватия забеспокоился о своём неожиданно течном госте. Возможно, конечно, ему нужна ванная не только для мытья рук, однако странно то, что звук воды продлился пару секунд. В итоге Хорватия решил немного подождать.
Спустя ещё пару минут, Велимир постучался в дверь ванной.
— Srbija, sve je u redu? [Сербия, всё хорошо?]
— Н-не совсем… — послышалось из ванной.
— Могу я открыть дверь.
Хорватия открыл дверь в ванную. Перед его взором раскрылась следующая картина: русоволосый сидел на коленях, упираясь одной ладонью в пол между ними, а другой рукой обнимая себя за живот. Сербия поднял взгляд на альфу. Именно альфу. Сейчас он видел перед собой не странненького одноклассника, а альфу. Взгляд серба был затуманенным, он смотрел на Хорватию как будто через красновато-розовую плёнку.
— Течка… — выдохнул Велимир и отправился на поиски блокаторов. Учитывая, что он среди брата и сестры был единственным альфой, то блокаторы были только у него. Хорватия не знал, подходят ли они Сербии и достаточно ли они хороши. Хорватии главное просто ослабить течку, чтобы омега смог поесть и желательно ещё добраться до дома.
Взяв две таблетки и стакан воды, Хорватия вернулся в ванную и сел напротив. Сербия прошёлся взглядом от принесённых медикаментов до лица Хорватии.
— Пей, — Хорватия протянул Стефану две таблетки и подождал, пока тот положит их на язык, после этого он отдал ему стакан.
Серб выпил таблетки. Как только он это сделал, Хорватия забрал стакан и поставил его на раковину. После он с лёгкостью подхватил омегу на руки и принёс на кухню, садя на стул. Удостоверившись, что Сербия в сознании и падать не собирается, хорват быстро нашёл градусник и во включенном состоянии засунул его подмышку Сербии. Минуты две ожидания — 38,1. Температура есть, к тому же высокая, что и является причиной течки. То есть, оно как бы связанно: началась течка — поднялась температура; поднялась температура — течка усилилась.
Если есть температура, значит её надо сбить, а это уже надо искать жаропонижающее, чем Хорватия и занялся. Поиски заняли мало времени, так как Хорватия во время гона тоже использовал жаропонижающее, да и БиГ достаточно часто болеет с температурой. Найдя жаропонижающее, Хорватия заставил Сербию выпить ещё одну таблетку. Затем отошёл.
Было сложно думать о чём-то другом, кроме как о Сербии, от которого исходили привлекательные для альфы омежьи запахи. Однако приходится. За несколько минут температура не спадёт и течка слабее не станет, так что с каждой минутой контроль держать чуть труднее, но до сих пор в рамках выполнимого.
— Хрватска… — протянул Сербия, вскидывая голову и двузначно смотря на Хорватию.
Хорватия дёрнулся и начал агрессивно размышлять, что ему делать: ответить как-то или же игнорировать. Последний вариант Стефан мог бы принять за вызов, а первый как за согласие. «И это он потом ещё будет спрашивать, что я с ним сделал?» Всё же намного лучше второй вариант, однако Хорватия не знает, насколько его одноклассник инициативный.
Сербия тем временем встал и подошёл к Хорватии, кладя руку тому на пах и заново повторяя его имя. Вот же… Достаточно, блин, инициативный. Велимир был бы и рад поддаться страсти омеги, однако здравый смысл, которого было ещё хоть отбавляй, говорил, что ни он, ни Сербия никак не готовы к, даже если допускать такой вариант, сексу. Поэтому Велимир, будучи всё же сильнее омеги, перехватил его руки перед ним же и, крепко взяв за запястья, повёл в комнату.
— Сербия, не пойми меня неправильно, но тебе лучше пока поспать, — отпуская омегу, он толкнул его в плечи, чтобы он приземлился пятой точкой на кровать.
Затем Хорватия вышел из комнаты, закрывая в нее дверь, и зашёл обратно на кухню, чтобы дать Сербии там успокоиться и дать успокоиться себе любимому вместе с живым камнем в штанах.