Все отзывы о спектакле Что делать
Постановка БДТ им. Товстоногова
Рецензия «Афиши» на спектакль
Новый спектакль Андрея Могучего должен был разыгрываться где-то под основной сценой БДТ, ниже уровня подмостков. Поэтому в партере выстроена круто наклоненная трибуна, чтобы всем все было видно. Инсценировку запылившегося советской школьной пылью романа режиссер заказал тандему Театра «Тру» — мастерам гипнотического речитатива Александру Артемову и Дмитрию Юшкову; на выходе из любимой книжки Ленина получилась хладнокровная мистерия под названием «Что предпринять?». Там одержимый таинственным знанием Автор то и дело комментирует сюжет и ангелически поют швеи, пока до смерти напуганной Вере Павловне снится не алюминиевый город, но железная дама по имени Красота. Красота говорит: «У меня всего два предложения: первое — быть со мной и стать частью меня, второе — тотальное беспощадное уничтожение» (цитирую по раздобытому тексту исходной инсценировки). По всей видимости, сценограф Александр Шишкин сочинял свое черно-белое беспредметное пространство, как и композитор Настасья Хрущева писала минималистскую ораторию для женских голосов хора Festino, согласно радикально отстраненному духу именно такой — антиутопической — версии хрестоматийной утопии.
Но что-то пошло не так; то ли режиссер не все смог объяснить артистам Большого драматического театра, то ли душа его некстати затосковала по русскому психологическому театру и студенческим годам. В программке сообщается: «Спектакль сочинялся в актерских импровизациях и дискуссиях», то есть как в старые добрые времена.
В итоге представление разыгрывается от начала до конца на планшете сцены, как и положено всякому рядовому драматическому спектаклю; высоченная трибуна в партере при этом осталась. Роль неугомонного Автора играет Борис Павлович (недавно вернувшийся в Петербург режиссер-подвижник, прославивший кировский Театр на Спасской), расхаживает как лектор по аудитории, общается со зрителями, обильно цитируя статьи Чернышевского: «Очень часты случаи, в которых интересы разных наций и сословий противоположны между собою или с общими человеческими интересами; столь же часты случаи, в которых выгоды какого-нибудь отдельного сословия противоположны национальному интересу». Но внезапная злободневность, возникнув на ровном месте, тут же уступает место самой натуральной мелодраме с ревностью и истериками. Послав подальше все постдраматическое, артисты выходят на сцену и разыгрывают камерные этюды по Чернышевскому: стул, стол, любовный треугольник и самые махровые актерские штампы. И предназначенные для великого омертвелого ритуала гигантские черно-белые плоскости по сторонам, кажется, остались тут от какого-то гастролировавшего немецкого спектакля про зловещий рояль.
Даже если по привычке закрыть глаза на такие обычные для российской сцены конфузы, как: постоянно сбивающийся видеосигнал; огромные блики и тени от осветительных приборов на декорациях; анархическое комбинирование теплых и холодных лучей света, — закрыть глаза и постараться услышать генеральную идею этого театрального акта, все равно выходит сумятица. Поочередно всплывают три темы, ни одна из которых не реализуется в действии. С одной стороны, неугомонный Павлович с пеной у рта проповедует «нового человека», сверхрациональную машину по производству всеобщего счастья, при этом как будто с оглядкой на кровавый XX век: мол, весь хорошо нам знакомый ужас начинался с таких вот благонамеренных утопий. С другой стороны, разрываемая двумя «новыми людьми» Вера Павловна (Нина Александрова), совершенно позабыв про свой маленький коммунизм, вдруг начинает неистово рыдать (на полу осталась лужица) и цитировать «Пир» Платона, то есть — про любовь. С третьей — та самая внезапная злободневность, — лейтмотивом повторяется: «Это все слово в слово Чернышевский!» Об исходной — мистериальной — идее, согласно которой спектакль вряд ли мог бы быть о чем-то, кроме как о самом себе, напоминает только звучащая фоном музыкальная партитура: хористки вместо слов отрывисто пропевают названия нот.
Что делать. Гастроли БДТ им. Товстоногова
ВНИМАНИЕ! Срок бронирования билетов на это мероприятие составляет 20 минут!
Вы можете приобрести билеты на другие спектакли БДТ им. Товстоногова по ссылке.
Спектакль Андрея Могучего по мотивам романа Н. Г. Чернышевского
Приз зрительских симпатий XXV Международного театрального фестиваля «Балтийский дом» (2015).
Лонг-лист национальной театральной премии «Золотая Маска» в сезоне 2014/2015
Режиссёр-постановщик — Андрей МОГУЧИЙ
Сценическая адаптация романа — Александр АРТЁМОВ, Андрей МОГУЧИЙ, Борис ПАВЛОВИЧ, Светлана ЩАГИНА, Дмитрий ЮШКОВ
Художник-постановщик — Александр ШИШКИН
Художник по свету — Стас СВИСТУНОВИЧ
Художник по костюмам — Евгения ПАНФИЛОВА
Композитор — Настасья ХРУЩЁВА
Звукорежиссёры — Эрик ДЮВАЛЕ, Алексей ТИТОВ
«Что делать» — это спектакль-семинар, спектакль-диспут: партер БДТ превращён в амфитеатр, сцена — в кафедру, зрительный зал — в аудиторию. Авторы спектакля пытаются ответить на вопрос, что значат сегодня такие понятия, как свобода, любовь, честность, искренность. Как смотрит современный человек в будущее, какие новые «утопии», какие надежды питают его сегодня. Как эти понятия и темы, поставленные в контекст нашего времени, соотносятся с контекстом XIX века.
Главный герой романа — женщина. Главная тема — свобода. В самом начале спектакля Вера Павловна произносит текст, который становится манифестом её жизни: «Я хочу быть свободна, не хочу никому быть обязана ничем, не хочу, чтобы кто-нибудь говорил мне: ты обязана сделать это для меня! Нет, я хочу делать только то, чего буду хотеть. И пусть другие делают так же; я не хочу ни от кого требовать ничего, я не хочу стеснять ничьей свободы и сама хочу быть свободна».
Андрей Могучий о спектакле:
«Мы живём в тревожное время, когда будущее туманно, а в головах хаос и неразбериха. Самим названием романа Чернышевский поставил сакральный для нашей страны вопрос, найти ответ на который пыталось не одно поколение соотечественников. Со времени написания романа слишком многое поменялось, многое выглядит наивно, неправдоподобно. Слишком много крови было пролито в прошлом веке в поисках ответа на этот вопрос. Ответ не найден. Сегодняшние социальные и политические контексты провоцируют общество на новые поиски. Возможно, ответ на этот вопрос находится внутри человека. И в отличии от утопических надежд героев романа на справедливое переустройство общества, сегодня главным кажется путешествие в свой собственный внутренний мир, в своё одиночество. Инсценировку по роману Чернышевского написали петербургские драматурги Александр Артёмов и Дмитрий Юшков; Но сценическая версия пьесы создавалась в процессе репетиций: первоначальный текст менялся, дописывался, спектакль сочинялся в актёрских импровизациях и дискуссиях. Часто репетиции превращались в дискуссионный клуб, настолько острой и жёсткой была полемика, столкновение мнений, позиций. Из этого процесса и рождался спектакль».
Автор — Борис ПАВЛОВИЧ
Вера Павловна — Нина АЛЕКСАНДРОВА
Красота — Варвара ПАВЛОВА
Дмитрий Сергеевич Лопухов — Дмитрий ЛУГОВКИН
Александр Матвеевич Кирсанов — Егор МЕДВЕДЕВ
Марья Алексеевна Розальская, мать Веры — народная артистка России Ируте ВЕНГАЛИТЕ
Павел Константинович Розальский, отец Веры — народный артист России Георгий ШТИЛЬ
Матрёна — Алёна КУЧКОВА
Жюли — Анастасия НЕГИНСКАЯ
Михаил Иванович Сторешников — Антон ШВАРЦ
г-н Мерцалов, священник — заслуженный артист России Андрей ШАРКОВ
Рахметов — Виктор КНЯЖЕВ
Чиновник по особым поручениям уголовного сыска — заслуженный артист России Сергей ЛОСЕВ / заслуженный артист России Евгений ЧУДАКОВ
Полицейские — народный артист России Валерий ДЕГТЯРЬ / заслуженный артист России Евгений ЧУДАКОВ, заслуженный артист России Анатолий ПЕТРОВ / Руслан БАРАБАНОВ, заслуженный артист России Василий РЕУТОВ / Рустам НАСЫРОВ, Евгений СЛАВСКИЙ / Сергей ГАЛИЧ
Хор Festino: Марина ЕГОРОВА (дирижёр), Полина АНДРЕЕВА, Анастасия БУЛЬДИНА, Дарья ГОЛОУШКИНА, Марина ЕГОРОВА, Юлия КАЗАКОВА, Мария КАМОЛОВА, Анастасия ПОЛЯКОВА, Екатерина ИМСОКВА
Премьера состоялась 15 ноября 2014 года.
Продолжительность: 1 час 35 минут (без антракта)
Мнения о спектакле «Что делать»
В рамках проекта «Что делать. Дискуссии после спектакля»
Платон Маноцков, историк
Авторы спектакля показали главную беду XX века, о которой в XIX веке начал говорить Чернышевский, который в качестве рационалистически осмысленной цели поведал нам о стремлении к идеалу — к идеальной правде, к идеальной истине. Но после был XX век, когда “святые” последователи Чернышевского — искренние, чистые юноши и девушки — организовали такую кровавую баню, что доказали нам всем: идея прогрессивного рационализма — страшненькая утопия. Сегодня, глядя на этот спектакль, видя жуткую Красоту, которая проповедует величие чистой Истины, мы знаем, во что в итоге вылилась эта проповедь. То, что в постановке БДТ мы видим превращение идеалов Чернышевского в анти-Чернышевского — выдающаяся заслуга спектакля.
Александр Маноцков, композитор
Почему этой книги так испугались в 1862-м году? Потому что она показала очень важную вещь: на самом деле “новыми людьми” может стать кто угодно… Любой из нас, кто, что называется, отожмет сцепление. Мы все прекрасно представляем, каким мог бы быть окружающий мир, но никто из нас не отжимает это сцепление, и поэтому наши двигатели не входят в сцепление с шестеренкой действительности…
Колоссальное значение этой книги заключается в том, что после нее стало ясно — имея какую-либо идею, можно немедленно начать по ней жить, и эта идея немедленно станет реальностью. Для этого нет никаких препятствий — it’s all in your head — и вот это-то и было ошеломительно страшно.
На самом деле «Что делать» — роман XX века, и это абсолютно великая книжка. Я некоторое время назад ее перечитал. До этого я был под впечатлением, которое у многих из нас сложилось благодаря роману «Дар» Набокова: что это косноязычное, бездарное, графоманское произведение, насквозь пронизанное какими-то ущербными личными мотивами автора. Со школьной скамьи мы привыкли относиться к этому произведению с брезгливым отвращением, как к плохой толстой книге.
Я стал ее перечитывать с радостным предвкушением, потому что музыканты любят плохие тексты. Для музыканта, как и для современного художника, плохой текст, некачественнная фактура — очень мощный повод для работы. Но я был ошеломлен и обескуражен тем, насколько это мощная книга: и по качеству текста, и по качеству языка она предвосхищает огромное количество вещей XX века.
Александр Секацкий, философ
Когда-то моя учительница литературы честно признавалась, что не осилила книгу Чернышевского. Я практически не знаю людей, которые смогли бы прочесть роман до конца. В то же время, существует несомненная включенность текста романа в хрестоматию русской мысли — такое удивительное несоответствие.
Абсолютно правильно и точно выбрано решение спектакля режиссером. Чернышевский пишет конспективный текст, очень иллюстративный, для него картинки-образы важны в качестве дополнительных аргументов в защиту своих идей. Это мы и увидели в спектакле: конспект, графический рисунок с минимумом психологизма, где самая психологическая сцена — замечательное троекратное «Апчхи!», вобравшее в себя всю актерскую школу. Лаконичный рисунок с минимумом психологизма соответствует ощущению от текста романа, где действуют не живые персонажи, а принципы, некие абстракции, которые для видимости спорят друг с другом, пока Чернышевский излагает теорию разумного эгоизма, ведущую традицию от Гельвеция до Огюста Конта.
Что отстаивают эти «новые люди»? За что они так отчаянно сражаются? Продолжатели дела просвещения, кантовского категорического императива, они говорят о свободе, возможном счастье.
“Новым людям” важно обрести самостояние, понять, каким образом строить свою жизнь, чем руководствоваться. По крайней мере не тем, чем все жили вчера. Чрезвычайно важно отказаться от того, что досталось даром, взять на себя ответственность за собственную жизнь, представить некую геометрию страдания: какие страдания ты имеешь право причинить, какие не имеешь. И если теорема получится, доказательство сойдется — значит, такое страдание может быть причинено, его можно вытерпеть, оно оправдано. Если нет — не оправдано.
Перед нами спорят своего рода геометрические посылки, как в геометрии Спинозы. «Новые люди» не хотят больше ни на кого надеяться и думают, что с помощью социальной инженерии могут сами определить, что такое счастье, смысл, свободный труд.
Но именно эти самые «новые люди», такие как Рахметов, захватили власть в идеологии и стали теми, кто смог воплотить в реальность свои грезы.
И все же не совсем понятна притягательность этих «новых людей». Почему «Что делать» считался настоящим романом идей, сопоставимым с «Бесами» Достоевского? Почему современники так ценили самого Чернышевского, его теорию разумного эгоизма и конкретно текст «Что делать», почему он имел такой колоссальный резонанс, и почему следующее поколение — от Владимира Соловьева до Владимира Ленина, утверждавшего, что в революцию его привела эта книга, — с таким невероятным трудом пытались продраться через этот текст.
Мне всегда казалось, что театр может справиться с этой задачей, и в данном случае с помощью адекватных, аутентичных средств удалось восстановить замысел Чернышевского.
Евгений Пустошкин, интегральный психолог
В спектакле упомянуты три слова — пустота, красота и любовь. Мой опыт частной практики показывает: когда люди сталкиваются лицом к лицу со своими проблемами — они сталкиваются с переживанием пустоты, которую боятся. Но если удерживать внимание на этой пустоте, погружаться в нее, то рождается новое переживание, плодотворная пустота. Философ Владимир Соловьев — провозвестник любви и красоты — говорил, что красота бессмысленна без Добра и Истины, но если Красота, Добро и Истина — платоновская большая тройка — объединены вместе и проявляют себя единовременно, то рождается переживание осмысленности, наполненности бытия. В конце спектакля главная героиня говорит: «Я чувствую Пустоту». И эта Пустота для меня — портал в наполненность творчеством.
Дмитрий Виленский, арт-группа «Что делать»
Роман Чернышевского является маркером традиции левой мысли. ХХ век — это век манифестов. Вслед за Чернышевским, Ленин написал свою знаменитую работу «Что делать». Один из ключевых текстов Годара о новом кино — 10 пунктов, которые он создал после «Звуков Британии», называется «Что делать», так же, как и работа Пауло Фрейре об эмансипаторном образовании. Этот ряд можно простраивать довольно далеко.
Сомнение — очень мощная политическая сила, если ее конституировать в какое-то действие. Для меня последнее слово спектакля — «пустота» — является мощным вызовом. Мужество видеть пустоту — это призыв к трансформации, негативность, которая становится серьезной силой.
Артемий Магун, арт-группа «Что делать»
Дух романа в спектакле Могучего передан очень точно. «Что делать» — авангардный роман, роман ХХ века, романтический роман. Чернышевский прогрессивнее, чем правые писатели Достоевский и Толстой. Постоянный выход автора в зрительный зал — именно то, что отличает этот текст от классической русской литературы, с которой он полемизирует.
Получился диалог, хор в бахтинском смысле. Но выбивается либеральная линия, которая берет свое: все равно у них ничего не получится, они ведут нас в царство страшной тоталитарной красоты. Из утвердительного оптимистического романа (который именно своим оптимизмом и был радикален) выходит история про то, что у нас опять не получился социализм. В диалоге голосов нет убедительной оппозиции либеральному голосу о том, что идеалы кончились и везде пустота. Не знаю, у кого пустота. У меня ее нет, и не было у Чернышевского, который боролся с полнотой, с прибавочной стоимостью, с соблазном, с наслаждением.
После спектакля была бурная публичная дискуссия вокруг не только Чернышевского но и путей России сегодня. Что я могу сказать? ИМПОНИРУЕТ: современная стилистика, комическое решение, театр разговоров о смысле жизни, без четвертой стены, взяли у Чернышевского постоянный диалог автора со зрителем/читателем. Ну и выбор этого знакового произведения для манифеста обновленного, знакового для Питера, театра. Очень понравилась атмосфера настоящей публичной атмосферы на дискуссии (незримо срежиссированная организаторами, конечно).
Елена Витенберг, представитель лаборатории «Линкольн-центра»
Когда я узнала, что Андрей собирается ставить роман «Что делать», я стала его читать, но только укрепилась в своей глубочайшей эстетической ненависти к этому тексту. Но сегодня, и после спектакля, и во время обсуждений убедилась в том, насколько велик этот роман, который можно ненавидеть, по которому можно поставить пьесу о любви, который скрещивает в диалоге марксиста с антимарксистом. Спектакль, который мы видели сегодня, меня захватил. И то, что мы обсуждаем этот роман как социальное явление — прекрасно. БДТ — особенная, замечательная площадка для такого спектакля, такого романа и такого обсуждения.
Николай Песочинский, театровед
У романа странная природа. С одной стороны, он публицистический, но в середине 19 века еще не умеют писать интеллектуальный роман 20 века, поэтому в текст включены иллюстрации из бытовой жизни. Спектакль тоже выведен из бытовых реалий. Режиссура научилась это делать с помощью отдельных приемов — музыкальных, визуальных: кинематографического монтажа, длинных кадров, цветового решения — комбинации холодного цвета с теплым, «черно-белости» с живыми цветами человеческого тела и человеческого лица.
Актерам еще сложнее. Здесь есть тонкости, есть психология, но не житейская — иная. Есть разные стили существования. Герои в театральном плане «сделаны» по-разному, сыграны не одинаково. С нами ведут удивительный прямой диалог, что очень сложно, ведь мы можем смеяться, не реагировать, отключаться — но контакт устанавливается. Нам не просто рассказывают историю (есть такая банальная идея, что спектакль рассказывает истории), мы смотрим на житейские ситуации отстраненно, благодаря прерыванию линейного действия, непсихологичности актерской игры, обсуждению текста.
Спектакль сложно организован, состоит из сложных образов, которые дольше «разматываются», и не обязательно логически. В итоге каждый по-разному интерпретирует идеи, с которыми выходит из зала.
Спектакль меняется, он живой, не застывший, может говорить с нами на разных уровнях — про роман, про жизнь, про социум.
Сергей Носов, писатель
Борис Куприянов, книгоиздатель, учредитель магазина
интеллектуальной литературы «Фаланстер»
Просто наша связь между «Что делать?» и сталинизмом, между «Что делать?» и вхождением в строй радикальный связана с тем, как проповедовала наша школа. Открыть эти вещи в романе, открыть вещи равно потрясающие, красивые, утопические, но не так, как нас учили в советской школе, говорить о просвещенном обывателе, о гражданине (тот, кто был обывателем в XIX веке, стал гражданином в ХХ) – вот эта связь.
Дмитрий Ольшанский, психоаналитик
Глеб Ершов, искусствовед
Черно-белая графика — очень хорошая находка для иллюстрации романа, едва ли претендующего на художественность — публицистического, вышедшего из газетной, сермяжной литературы, ценящей фактичность, живые реалистические наблюдения, из русской «честной» прозы XIX века. Спектакль возвращает жар идеям Чернышевского, и от этого становится как-то не по себе — от Красоты, исчезающей в черноте расходящихся плоскостей, от леденящего финала с «Пустотой», которая, может, была бы не столь страшна, если бы не относилась к нашему времени, проникнутому чувством опустошенности.
Автор — настоящий медиатор, он ведет зрителя, увлекает, провоцирует и дистанцирует по отношению и к роману, и к происходящему на сцене, тактично удаляется, когда это необходимо.
Роман идей вызвал обсуждение идей. Если отвлечься от публицистических идей и посмотреть на спектакль как на череду ярких образов, то станет очевидно: все сказано в формальных решениях.
Экран — задник сцены, на который транслировались лица крупным планом — его в прошлый раз не было — говорит о том, что спектакль живой, он движется, каждый раз обретая какие-то новые краски.
Никакие идеи всеобщего равенства и добра, которые потерпели крах, современного человека увлечь не могут, кругом — пустота. Житейские отношения, окрашенные этими идеями, кажутся чуть ли не фальшивыми. Что они там выясняют? Они просто, как я прочитал в одной рецензии, между собой не поделили девушку, и вообще это подростковый спектакль как будто бы, где идеями прикрывается нехитрая драматургическая коллизия. А в спектакле как раз возвращается жар этих идей.
Что делать
Уважаемые зрители! У вас есть возможность приобрести электронные билеты без ограничений.
За двое суток до начала мероприятия бронирование билетов не осуществляется (бронь действует 20 минут).
Наивный реализм
ЧТО ДЕЛАТЬ
Спектакль Андрея Могучего по мотивам романа Н. Г. Чернышевского
Приз зрительских симпатий XXV Международного театрального фестиваля «Балтийский дом» (2015).
Лонг-лист национальной театральной премии «Золотая Маска» в сезоне 2014/2015
Андрей Могучий о спектакле: «Мы живём в тревожное время, когда будущее туманно, а в головах хаос и неразбериха. Самим названием романа Чернышевский поставил сакральный для нашей страны вопрос, найти ответ на который пыталось не одно поколение соотечественников. Со времени написания романа слишком многое поменялось, многое выглядит наивно, неправдоподобно. Слишком много крови было пролито в прошлом веке в поисках ответа на этот вопрос. Ответ не найден. Сегодняшние социальные и политические контексты провоцируют общество на новые поиски. Возможно, ответ на этот вопрос находится внутри человека. И в отличии от утопических надежд героев романа на справедливое переустройство общества, сегодня главным кажется путешествие в свой собственный внутренний мир, в свое одиночество. Инсценировку по роману Чернышевского написали петербургские драматурги Александр Артёмов и Дмитрий Юшков; Но сценическая версия пьесы создавалась в процессе репетиций: первоначальный текст менялся, дописывался, спектакль сочинялся в актерских импровизациях и дискуссиях. Часто репетиции превращались в дискуссионный клуб, настолько острой и жесткой была полемика, столкновение мнений, позиций. Из этого процесса и рождался спектакль».
О проекте «Что делать. Дискуссии после спектакля» (2015) «Дискуссии после спектакля», проходившие с января по октябрь 2015 года ― это разговоры со зрителями и «лидерами мнений», известными журналистами, культурологами, политиками, историками на темы, спровоцированные спектаклем БДТ «Что делать» и романом Чернышевского.
В разное время гостями дискуссий стали режиссер Александр Сокуров, издатель Ирина Прохорова, участники творческой группы «Что делать», композитор Александр Маноцков, политический философ Артемий Магун, театральный критик Николай Песочинский, писатель Сергей Носов, издатель и учредитель книжного магазина интеллектуальной литературы «Фаланстер» Борис Куприянов, искусствовед Глеб Ершов, директор ИТАР-ТАСС в Санкт-Петербурге Александр Потехин, дизайнер, основатель портала об искусстве ART1 Митя Харшак и многие другие. За год, прошедший с момента премьеры спектакля «Что делать», дискуссии состоялись 14 раз. Гостями дискуссий стали более 1000 зрителей.
Полицейские: Валерий ДЕГТЯРЬ | Евгений ЧУДАКОВ, Анатолий ПЕТРОВ | Руслан БАРАБАНОВ, Василий РЕУТОВ | Рустам НАСЫРОВ, Евгений СЛАВСКИЙ | Сергей ГАЛИЧ
Роли воинов исполняют приглашенные статисты.
Продолжительность: 1 час 35 минут, спектакль «Что делать» идёт без антракта и предназначен для зрителей старше 16 лет. Премьера состоялась 15 ноября 2014 года.