Смешение кровей
Казахстан часто называют многонациональной страной. И именно у нас можно встретить людей, в чьих жилах намешано много разных национальностей. Виктор Магдеев решил узнать, что это значит на деле.
Эрика Ромеро, 21 год, журналистка, главный редактор сайта Nespi.kz:
– Мой отец – мексиканец, а мама – казашка. Отец говорил, что в его родне были французы, испанцы и евреи. Родители мамы были против их брака, так как она, будучи казашкой, должна была выйти за казаха, и сильно обижались. Но с моим появлением на свет все изменилось.
Я никогда не сталкивалась с проявлением злобы. Когда я была маленькая, всем детям было любопытно, почему у меня такие имя и фамилия, все хотели дружить со мной. Когда я выросла, то однажды родители одного из парней,с которым я встречалась, прошлись по теме “не чистая казашка”, но мне было скорее смешно, чем обидно от этого. Я не придаю значения национальности, цвету кожи или глаз, потому что моя собственная принадлежность к национальности сильно размыта. Я не стала указывать национальность в паспорте. Я не знаю, казашка я или мексиканка. Не могу сказать, что чувствую себя казашкой на все сто процентов (как и мексиканкой). Не думаю, что это плохо, наоборот, я рада, что совершенно разные культуры и разные темпераменты смешались во мне.
– Я не знаю, за кого хотела бы выйти замуж. Влюбляться могу в кого угодно, неважно, казах он, мексиканец, афроамериканец или японец.
Меня постоянно спрашивают о национальности таксисты, охранники, люди, с которыми я сталкиваюсь по работе… Немного надоедает, но в целом привыкла.
Однажды один американец, друг моей коллеги, подсел за наш столик на вечеринке и стал высказываться о мексиканцах, что, мол, они обезьяны, уголовники, и у них это в крови. Он уехал за тысячи километров от родного дома и чувствовал себя в полной безопасности, говоря такие глупости. Когда ему сказали, что я наполовину мексиканка… Нужно было видеть его лицо! Он краснел и пытался выкручиваться как мог, но, конечно, опозорился. Больше его на вечеринки не звали.
Наргиз Худайбердиева, 19 лет, студентка Almaty Management University:
– Во мне течет кровь четырех национальностей: уйгурская и татарская с папиной стороны, турецкая и русская – с маминой. Хотя дедушка по маминой линии еще и с грузинской кровью, а прабабушка по маминой – донская казачка. По паспорту я уйгурка. В нашей многонациональной стране как минимум каждый третий – метис, поэтому редко встретишь косые взгляды. Но при знакомстве обычно интересуются моей национальностью. В таких случаях я отвечаю: “А как ты думаешь?”. И тут начинается викторина. Многие угадывают, очень часто примешивают узбекскую кровь.
Я была на курсах английского в Великобритании, в колледже, в который съезжаются подростки со всего мира. Так вот, испанцы и латиноамериканцы принимали меня за свою. Все были в шоке от количества кровей, текущих во мне. Girl from Kazakhstan, who speaks Russian, looks like Spanish/Columbian, with Turkish name! – “Девочка из Казахстана, которая говорит на английском, выглядит как испанка/колумбийка, с турецким именем!”. Девочки из Италии сказали, что мое имя очень популярно в Италии и Испании. Они называли меня Нарцисс.
– За кого я хочу выйти замуж? У меня нет никаких национальных критериев при выборе мужа. При смешении кровей детки получаются до безумия красивые. Да и родители со мной солидарны, так как сами являются плодами многонациональной любви.
По мне национальность – это принадлежность к какой-то части истории, и эта принадлежность не должна ставить какие-либо рамки в твоей жизни. Все мы дети мира и должны с уважением относиться к людям, какой бы национальности они ни были.
Алексей Ефимченко, 25 лет, работает в магазине Docku Bordhouse:
– Во мне течет три крови: русская, немецкая и украинская, но по паспорту я русский. Большинство моих родственников живут в Германии, а в Алматы только я, мама, мой двоюродный брат и тетя.
В жизни мне всегда было просто, я никогда не обращал внимания на то, что во мне столько разных кровей.
– Бывало, в школе все смеялись над тем, что я фриц, а я поддерживал шутку и смеялся вместе с ними. С девушками всегда было просто, никто никогда не придирался к национальности. А вообще мне нравятся азиатки.
Адэлла Каталуфа, 23 года, графический дизайнер:
– Во мне 4 национальности: уйгуры, евреи, белорусы и ингуши. Первые три – от мамы, а ингушка я по отцовской линии. Когда я жила в Питере, в параллельном классе были мальчики, которые на переменах любили кричать мне вслед “черномазая”, но меня это нисколько не обижало. Я понимала, что приехала из другой страны и выделяюсь на фоне остальных. Тем более они меня лично не знали, а мои одноклассники, наоборот, всегда говорили, что у меня необычная внешность. Когда я училась в Москве, проблем с этим не было.
– В моей внешности есть большой плюс: когда я приезжаю в другую страну, меня часто принимают там за свою, – так было в Испании, Индонезии, Италии.
Зачастую один из первых вопросов, когда со мной кто-то знакомится, о моей национальности.
Мой парень – казах, а вообще никаких критериев у меня нет. Ничего плохого в смешении кровей я не вижу. Думаю, через много лет чистокровных людей будут единицы.
Уэдраого Амината Айша, 21 год, студентка факультета журналистики Казахского национального университета им. аль-Фараби:
– Моя мама – казашка, а папа из Буркина Фасо, в паспорте написано, что я казашка. В начале 90-х мой отец приехал сюда учиться, окончил юридический факультет Казахского национального университета им. аль-Фараби, где, собственно, мои родители и познакомились. Ну а в результате появилась я. Папа назвал меня Амината в честь своей мамы, то есть моей бабушки.
Когда мне было 2,5 года, мы уехали из Алматы всей семей к отцу на родину, в Буркина Фасо (столица – Уагадугу). Буркина Фасо – бывшая колония Франции, поэтому разговорный язык там французский (им я владею в совершенстве), а государственный язык – море. В детстве я понимала его неплохо, но, к сожалению, уже забыла. Я росла, ходила в садик, затем в школу. У меня было очень много друзей разных национальностей: французы, сенегальцы, камерунцы, русские. Когда я была маленькой, ребята во дворе часто называли меня “насара бига”, что с языка море переводится как “ребенок белого”. Это было вовсе не дискриминационное отношение ко мне, просто в тот период и в том районе, где мы проживали, жители нечасто видели белых людей. Поэтому им просто нужно было как-то по-особенному назвать меня. Чуть позже у меня родился братик. Мы с семьей часто путешествовали по Европе, по другим африканским странам, а каждые два года обязательно приезжали в Казахстан. В ауле меня с нетерпением ждали аташка с апашкой и другие родственники, они меня просто обожают. Все жители этих аулов знали меня и часто приглашали нас в гости. В Буркина Фасо мы прожили 9 лет.
– Когда мы переехали навсегда в Казахстан, я не говорила по-русски, знала только такие слова, как “привет”, “здравствуйте”. У меня способность к языкам, и за 3 месяца в школе я выучила русский язык почти так, как владею им сейчас. Позже я начала говорить по-казахски на уроках в школе, а потом и с родственниками дома. Далее я стала посещать курсы английского языка. Сейчас учусь на факультете журналистики. Знание четырех языков (русский, французский, английский, казахский) мне очень пригодилось. Планирую продолжить обучение за границей. Но жить останусь в Алматы, люблю этот город.
В школе меня никогда не дразнили, наоборот, у меня было много друзей, все всегда хотели со мной познакомиться, а учителя меня очень любили и ставили в пример.
Меня часто спрашивают, где все-таки моя родина – Казахстан или Буркина Фасо?
Всегда отвечаю, что у меня две родины, и люблю я их одинаково. Я горжусь тем, что наполовину буркинабе и казашка, ведь во мне всегда будет течь кровь двух сильных и абсолютно разных национальностей.
Михаил Коржавин, 24 года, шесть лет работает аниматором:
– Во мне 4 крови, так как мои родители метисы. Моя мама наполовину татарка, наполовину украинка, а отец наполовину кореец, наполовину русский.
В детстве меня часто спрашивали, кто я по национальности, потому как явной принадлежности не видели, и тогда я отвечал: “У меня мама – украинка, папа – кореец, а я – татарин”. Когда пришла пора получать удостоверение, была проблема с выбором национальности, и поэтому на семейном совете я решил вписать “украинец” в память о дедушке, которого с нами уже нет. Сейчас же, в более зрелом возрасте, я немного теряюсь, услышав этот вопрос, потому как всем своим национальностям я рад. И поэтому отвечаю, что я – чистокровный метис.
– Иметь принадлежность к разным национальностям – это здорово. Это значит, быть частью разных культур, знать традиции и обычаи разных народов, владеть несколькими языками. И конечно, особенно приятно, что, когда мы собираемся вместе, можно попробовать разную кухню. Я люблю свою многонациональную семью, у нас никогда не бывает разногласий, особенно в межнациональных вопросах. Сейчас я женат на немке, и у наших детей будет еще большее смешение.
Дария Абдухабарова, 24 года, занимается дизайном:
– Если я не ошибаюсь, то во мне 4 крови: казахская, украинская, татарская и еврейская.
С маминой стороны казахско-татарская часть, а со стороны отца украинско-еврейская. Несмотря на такой микс, у меня все же более восточное воспитание.
Когда я родилась, меня хотели назвать Карлыгаш, но аже сказала: “Какая же она Карлыгаш?!”. И предложила назвать Дарией. Я благодарна ей за такое красивое имя, но когда меня называют Дарьей или Дашей, очень злюсь и могу даже проигнорировать обращение. А друзья в шутку называют меня ДариГа (с украинским акцентом). Я горжусь и с любовью вспоминаю своего аташку – выдающегося человека в мире спорта, двукратного чемпиона мира по греко-римской борьбе Казбека Файзрахмановича Карамуллина. Он воспитал во мне много положительных черт.
– Мое детство было похоже на сказку “Гадкий утенок”: казахские дети играли только друг с другом, русские тоже не принимали меня в свой круг, и мне приходилось всегда играть в одиночестве или рисовать, что способствовало развитию воображения. Зато сейчас у меня много друзей.
Когда парни со мной знакомятся, то сразу же всплывает вопрос национальности… Меня это не обижает, скорее утомляет, потому что можно было бы начать общение с чего-то более интересного. Я выйду замуж за мужчину, с которым у нас будут общие интересы, желания и схожее отношение к жизни. Национальных критериев нет, есть критерии высокого IQ!
Аделеке Лейла, 20 лет, студентка МАБ:
– Мой папа из Нигерии, дедушка с маминой стороны – иранец, а бабушка – азербайджанка. Я родилась и выросла в Алматы. По паспорту я нигерийка. Мои родители познакомились, когда были студентами. Они встретились на телеграфе, когда пытались дозвониться до своих родных. К сожалению, ни у одного из них ничего не получилось. Папе понравились мамины волосы и глаза. Они разговорились и договорились встретиться. Через две недели маме нужно было возвращаться домой, в Туркмению, папа, провожая ее, пообещал, что сделает все, чтобы они были вместе. Он уговорил ее переехать в Алматы после окончания учебы. Они стали жить вместе и вскоре поженились, через три года родилась я. Родителям пришлось через многое пройти – от непонимания со стороны их семей до насмешек лучших друзей. Они пережили взлеты и падения, но прожили вместе 11 лет.
– Я сталкивалась с насмешками, но благодарна маме за то, что она научила меня с этим справляться. Я рано осознала, что лучший способ не быть обиженной – это просто не обращать внимания. Мама учила меня представлять себя за звуконепроницаемым стеклом, сейчас я учу этому своих братишку и сестренку. Учу их тому, что любой незнакомец может спросить о национальности, потрогать волосы, попросить сфотографироваться. Чаще всего задают одни и те же вопросы, одно время думала сделать карточки с ответами на них и раздавать, если вдруг кто-нибудь начинает интересоваться, кто я по нации и где родилась, с рождения ли кудрявые волосы и можно ли их потрогать…
В детстве, когда у моей мамы спрашивали, почему я такая кудрявая, мама отвечала, что сразу после рождения повела меня на химическую завивку. Иногда тоже придумываю разные истории о том, что переборщила с солярием или что только летом такая смуглая – ближе к зиме белею. Друзья всегда удивляются, почему я здороваюсь с незнакомыми африканцами или мулатами. На самом деле я и сама не знаю, просто так заведено – сразу ощущаешь некую поддержку.
Я редко задумываюсь о национальности моего будущего мужа. Можно сказать, что не придаю этому большого значения. Главное ведь не цвет кожи, а то, что является менее поверхностным. Папа говорит, главное, чтобы был образованным, а мама – чтобы любил и уважал.
Наталия Цой, 39 лет, в детстве носила фамилию отца Котова, менеджер по пиару компании “Амиран”:
– Во мне три крови: корейская, русская и белорусская. Корейская – с маминой стороны, русская и белорусская – с папиной. По паспорту я кореянка. Всех всегда удивляло, почему меня зовут Наташа, так как внешность совсем не Наташина – темные волосы, темно-карие глаза с непонятным разрезом. Корейцы тоже не сразу принимают за свою – ростом пошла в папу, уже в 5-м классе стала под 180 см. Помню, и в школе, и в колледже сталкивалась с одной и той же проблемой: когда новый учитель начинал знакомиться с классом, читая фамилии в журнале, то на мне вечно была заминка – преподаватель называл мою фамилию, а когда я вставала, говорил: “Сядьте, когда подойдет ваша очередь, тогда и вызову!”. Так могло повторяться несколько раз до тех пор, пока до него не доходило, в чем дело. Естественно, мы, дети, молчали до последнего и наслаждались моментом.
– Вопрос национальности при выборе мужчины никогда не стоял. Полукровкам проще в этом плане – не надо бороться за чистоту крови… Хотя в душе я все-таки больше кореянка, чем русская. Люблю корейскую кухню, отношения в семье у нас тоже построены на принципах восточных предков, скорее всего, потому, что моя мама-кореянка с детства прививала ценности своего народа. От отца мне досталась любовь к русским народным песням.
Уже будучи взрослой, выступала организатором одного крупного мероприятия, на шее, как положено, висел бейдж с именем, фото и указанием должности. И каждый приглашенный сначала внимательно смотрел на бейдж, потом на меня, потом снова на бейдж, а после такого пристального сканирования обязательно спрашивал: “Где найти Наталию?”. После моего ответа обязательно следовал: “Странно, а почему у вас волосы не светлые и глаза не голубые?”. И завершали свою речь таким образом: “И вообще, странная такая, вводит в заблуждение!”. А совсем недавно произошла смешная история. По телефону договорилась о встрече, предварительно представившись. Когда эти люди пришли на встречу, то уставились на меня, как на космического пришельца: “Ничего себе, вы ТАКАЯ высокая, да и глаза у вас ОЧЕНЬ большие, не корейские, нельзя же так людей путать”. Вот такие мы нестандартные, метисы, всех путаем, под общепринятые критерии не попадаем.
Саного Мелина Амаду, 17 лет, модель:
– Мой папа – малиец, мама – русская. Папа родился в Мали в большой семье и упорно учился, старался, чтобы именно его отправили получать высшее образование. Его мама это видела и отправила в Алматы. Моя мама родилась здесь. Когда ей было 17 лет, подруга познакомила ее со своим парнем-африканцем и его другом, моим будущим папой. Через год мои родители поженились, а их друзья – нет. А через 9 месяцев родилась я.
– Я родилась белокожей, с прямыми волосами и была такой до года! Поэтому все думали, что я казашка. Потом я потемнела, волосы стали завиваться. Люди удивлялись, почему я на маму вообще не похожа, думали, что мы неродные. Дети в школе вроде нормально воспринимали меня, но вот на улице, бывает, встречаются дикие люди, показывают пальцем и кричат: “Кара!”. Хотя сами порой темнее меня. Я к этому спокойно отношусь, мне просто смешно смотреть на таких людей.
Почему многие русские женщины в Казахстане хотят стать казахскими келинками
 |
