Суть испытаний на ЧАЭС в 1986 году
Энергоблок № 4 Чернобыльской АЭС было предусмотрено остановить на плановый ремонт 25 апреля 1986 г. В связи с этим принимается решение провести испытание, в ходе которого проверить способность оборудования станции выдавать необходимую электроэнергию для работы системы расхолаживания активной зоны реактора и оборудования систем защиты с момента отключения основной системы энергоснабжения до момента включения резервного питания от дизельных агрегатов.
В результате нескоордивированности действий и недостаточного уровня культуры безопасности сотрудников станции операторы выполняют ряд операций, не соответствовавших установленным инструкциям по безопасности и создавших потенциально опасную ситуацию.
Ситуация усугубляется серьезными недостатками в конструкции реактора, что делает ядерную установку потенциально неустойчивой и может легко привести к аварии в случае ошибок операторов.
Сочетание этих факторов вызывает резкое усиление энергетического поля, что приводит к практически полному разрушению реактора. Последствия этого события в дальнейшем осложняются пожаром, охватившим графитовую кладку реактора и другие материалы, который начинается в здании и порождает выброс радиоактивных материалов в окружающую среду.
Авария на энергоблоке № 4 Чернобыльской АЭС произошла 26 апреля 1986 года в 01 ч 23 мин 40 с в ходе проведения проектных испытаний одной из систем обеспечения безопасности, входящей в состав энергоблока с РБМК-1000. Данная система безопасности предусматривала использование механической энергии вращения останавливающихся турбогенераторов для выработки электроэнергии в условиях наложения двух аварийных ситуаций. Одна из них — полная потеря электроснабжения АЭС, в том числе насосов теплоносителя и насосов системы аварийного охлаждения реактора; другая — максимальная проектная авария, в качестве которой рассматривается разрыв трубопровода большого диаметра циркуляционного контура реактора.
По программе испытаний при отключении внешнего электропитания электроэнергия, вырабатываемая турбогенераторами за счет выбега, подается для запусков насосов системы аварийного охлаждения реактора, что обеспечивает гарантированное охлаждение реактора. Предложение об использовании выбега генератора исходило от главного конструктора РБМК и было включено в проекты строительства АЭС с реакторами такого типа. Однако энергоблок №4 Чернобыльской АЭС, как и другие энергоблоки с РБМК, принимался в эксплуатацию без опробования этого режима, хотя такие испытания должны являться составной частью предэксплуатационных испытаний основных проектных режимов энергоблока. Ни на одной, кроме Чернобыльской, АЭС с реакторами РБМК-1000 после ввода их в эксплуатацию проектные испытания по использованию выбега генератора не проводились.
Подобные испытания на энергоблоке №3 Чернобыльской АЭС, состоявшиеся в 1982 г., показали, что требования по характеристикам электрического тока, вырабатываемого за счет выбега турбины, в течение заданного времени не выдерживаются, и необходима доработка системы регулирования возбуждения турбогенератора. Дополнительные испытания с модернизированной системой проводились в 1984 и 1985 годах. При этом моделирование аварийной ситуации предусматривалось при отключенной ручными задвижками системе аварийного охлаждения реактора.
Испытания на 4-м энергоблоке наметили на 25 апреля 1986 г. в дневное время, при тепловой мощности реактора 700 МВт, до остановки реактора для выполнения плановых ремонтных работ. Следует отметить, что программа испытаний соответствовала действовавшим на тот момент требованиям. Они должны были проводиться в режиме пониженной мощности, для которого характерны повышенный, по сравнению с номинальным, расход теплоносителя через реактор, незначительный недогрев теплоносителя до температуры кипения на входе в активную зону и минимальное паросодержание. Эти факторы оказали прямое влияние на масштаб аварии.
В соответствии с запланированной программой нужно было отключить аварийную систему охлаждения активной зоны реактора, которая обеспечивала подачу воды для охлаждения ядерного топлива в аварийных ситуациях. По мере продолжения процедуры отключения реактора последний работал примерно на половинной мощности и диспетчер энергосистемы не дал разрешения на дальнейшее уменьшение мощности реактора. В соответствии с программой испытания примерно через час после этого система аварийного охлаждения активной зоны реактора была отключена. В то время как реактор продолжал работать на 50-процентном уровне мощности. Только примерно в 23.00 25 апреля диспетчер энергосистемы дал разрешение на дальнейшее уменьшение мощности реактора.
Для проведения испытания реактор должен был стабилизироваться на тепловой мощности примерно в 1000 МВт, однако из-за ошибки, которая возникла в ходе эксплуатации, мощность реактора упала до 30 МВт. Операторы попытались поднять мощность до 700 — 1000 МВт, отключив автоматические регуляторы и высвободив все контрольные стержни вручную. Только примерно в час ночи 26 апреля реактор застабилизировался на уровне примерно в 200 МВт. Хотя в условиях эксплуатации ядерного реактора технологическим регламентом устанавливалось требование о наличии в его активной зоне не менее 30 регулирующих стержней, в ходе эксперимента было задействовано только 6 — 8 регулирующих стержней. Большинство стержней извлекли из активной зоны с целью компенсации процесса отравления реактора. Несмотря на это принимается решение продолжить программу испытаний.
В результате увеличения потока теплоносителя давление пара падает. Автоматическая система, которая отключает реактор при чрезмерно низком давлении пара, была отключена. Для сохранения мощности реактора операторы вынуждены извлечь практически все оставшиеся компенсирующие стержни после чего реактор приобретает крайнюю нестабильность и операторам приходится каждые несколько секунд делать корректировки, позволяющие поддерживать постоянную мощность. Примерно в это же время операторы сокращают поток теплоносителя с целью сохранения давления пара. Одновременно насосы, запитанные от останавливающейся турбины, начинают подавать меньший объем теплоносителя через реактор. Потеря теплоносителя усугубила нестабильное состояние реактора и увеличила производительность пара в каналах охлаждения, и операторы уже не смогли предотвратить всплеск энергии, которая, по подсчетам. превосходила номинальную мощность реактора в 100 раз. Неожиданное увеличение производства тепла разрушает часть ядерного топлива, а мельчайшие раскаленные топливные частицы вступают в реакцию с водой, что приводит к паровому взрыву, уничтожившему активную зону реактора, а также к разрушению кровли здания реакторного отделения.
В 01 ч 23 мин 40 с оператор управления реактором нажимает кнопку ручной аварийной остановки реактора (причина нажатия кнопки достоверно не установлена), и спустя три секунды появляются сигналы аварийных защит по периоду разгона реактора, а также по превышению мощности. В течение приблизительно трех секунд вытеснители аварийных стержней системы управления и защиты реактора при проектной скорости движения стержней 0,4 м/с проходят расстояние 1,2 м и полностью вытесняют столбы воды, расположенные под ними. Срабатывает «эффект вытеснителей», вследствие чего, согласно выполненным расчетам, вводится положительная реактивность и начинается неуправляемый разгон реактора в его нижней части.
Вследствие взрыва происходит выброс раскаленных радиоактивных частиц и графита в атмосферу; разрушенная активная часть реактора остается без защиты. Радиоактивное облако, состоящее из дыма, радиоактивных продуктов деления и частиц ядерного топлива, поднимается в воздух на расстояние до 1 км. Более тяжелые частицы радиоактивного облака оседают на территорию в непосредственной близости от аварийного реактора, а более легкие компоненты, включая продукты деления и практически весь набор благородных газов, явившихся продуктом аварии, относятся преобладающими ветрами в направлении к северо-западу от атомной электростанции.
На оборудовании и разрушенных конструкциях энергоблока начинается пожар, который вызывает клубы пара и пыли, причем огонь охватывает также крышу турбинного зала, запасы дизельного топлива и горючих материалов. Примерно 100 членов пожарных команд, располагавшихся как на территории АЭС, так и вызванных из города Припять, прибыли для тушения возникших пожаров, причем именно эти люди получили наиболее высокие дозы радиоактивного облучения. Пожары потушены к 5.00 того же дня, но в это же время начинается горение графитовой кладки реактора. Интенсивное горение графита становится причиной дисперсии радиоизотопов и продуктов деления, поднявшихся высоко в атмосферу. Выброс продолжается примерно 20 дней, однако его интенсивность значительно снижается на десятый день, когда горение графита удалось, наконец, остановить.
Описание испытания ядерного реактора подготовлены по книге:
Публикации по теме:
Суть испытаний на 4 реакторе в 1986 году
В чем заключался смысл испытаний на четвертом энергоблоке ЧАЭС в 1986 году
Энергоблок № 4 Чернобыльской АЭС было предусмотрено остановить на плановый ремонт 25 апреля 1986 г. В связи с этим принимается решение провести испытание, в ходе которого проверить способность оборудования станции выдавать необходимую электроэнергию для работы системы расхолаживания активной зоны реактора и оборудования систем защиты с момента отключения основной системы энергоснабжения до момента включения резервного питания от дизельных агрегатов.
В результате нескоордивированности действий и недостаточного уровня культуры безопасности сотрудников станции операторы выполняют ряд операций, не соответствовавших установленным инструкциям по безопасности и создавших потенциально опасную ситуацию.
Ситуация усугубляется серьезными недостатками в конструкции реактора, что делает ядерную установку потенциально неустойчивой и может легко привести к аварии в случае ошибок операторов.
Сочетание этих факторов вызывает резкое усиление энергетического поля, что приводит к практически полному разрушению реактора. Последствия этого события в дальнейшем осложняются пожаром, охватившим графитовую кладку реактора и другие материалы, который начинается в здании и порождает выброс радиоактивных материалов в окружающую среду.
Авария на энергоблоке № 4 Чернобыльской АЭС произошла 26 апреля 1986 года в 01 ч 23 мин 40 с в ходе проведения проектных испытаний одной из систем обеспечения безопасности, входящей в состав энергоблока с РБМК-1000. Данная система безопасности предусматривала использование механической энергии вращения останавливающихся турбогенераторов для выработки электроэнергии в условиях наложения двух аварийных ситуаций. Одна из них — полная потеря электроснабжения АЭС, в том числе насосов теплоносителя и насосов системы аварийного охлаждения реактора; другая — максимальная проектная авария, в качестве которой рассматривается разрыв трубопровода большого диаметра циркуляционного контура реактора.
По программе испытаний при отключении внешнего электропитания электроэнергия, вырабатываемая турбогенераторами за счет выбега, подается для запусков насосов системы аварийного охлаждения реактора, что обеспечивает гарантированное охлаждение реактора. Предложение об использовании выбега генератора исходило от главного конструктора РБМК и было включено в проекты строительства АЭС с реакторами такого типа. Однако энергоблок №4 Чернобыльской АЭС, как и другие энергоблоки с РБМК, принимался в эксплуатацию без опробования этого режима, хотя такие испытания должны являться составной частью предэксплуатационных испытаний основных проектных режимов энергоблока. Ни на одной, кроме Чернобыльской, АЭС с реакторами РБМК-1000 после ввода их в эксплуатацию проектные испытания по использованию выбега генератора не проводились.
Подобные испытания на энергоблоке №3 Чернобыльской АЭС, состоявшиеся в 1982 г., показали, что требования по характеристикам электрического тока, вырабатываемого за счет выбега турбины, в течение заданного времени не выдерживаются, и необходима доработка системы регулирования возбуждения турбогенератора. Дополнительные испытания с модернизированной системой проводились в 1984 и 1985 годах. При этом моделирование аварийной ситуации предусматривалось при отключенной ручными задвижками системе аварийного охлаждения реактора.
Испытания на 4-м энергоблоке наметили на 25 апреля 1986 г. в дневное время, при тепловой мощности реактора 700 МВт, до остановки реактора для выполнения плановых ремонтных работ. Следует отметить, что программа испытаний соответствовала действовавшим на тот момент требованиям. Они должны были проводиться в режиме пониженной мощности, для которого характерны повышенный, по сравнению с номинальным, расход теплоносителя через реактор, незначительный недогрев теплоносителя до температуры кипения на входе в активную зону и минимальное паросодержание. Эти факторы оказали прямое влияние на масштаб аварии.
В соответствии с запланированной программой нужно было отключить аварийную систему охлаждения активной зоны реактора, которая обеспечивала подачу воды для охлаждения ядерного топлива в аварийных ситуациях. По мере продолжения процедуры отключения реактора последний работал примерно на половинной мощности, и диспетчер энергосистемы не дал разрешения на дальнейшее уменьшение мощности реактора. В соответствии с программой испытания примерно через час после этого система аварийного охлаждения активной зоны реактора была отключена. В то время как реактор продолжал работать на 50-процентном уровне мощности. Только примерно в 23.00 25 апреля диспетчер энергосистемы дал разрешение на дальнейшее уменьшение мощности реактора.
Для проведения испытания реактор должен был стабилизироваться на тепловой мощности примерно в 1000 МВт, однако из-за ошибки, которая возникла в ходе эксплуатации, мощность реактора упала до 30 МВт. Операторы попытались поднять мощность до 700 — 1000 МВт, отключив автоматические регуляторы и высвободив все контрольные стержни вручную. Только примерно в час ночи 26 апреля реактор застабилизировался на уровне примерно в 200 МВт. Хотя в условиях эксплуатации ядерного реактора технологическим регламентом устанавливалось требование о наличии в его активной зоне не менее 30 регулирующих стержней, в ходе эксперимента было задействовано только 6 — 8 регулирующих стержней. Большинство стержней извлекли из активной зоны с целью компенсации процесса отравления реактора. Несмотря на это принимается решение продолжить программу испытаний.
В результате увеличения потока теплоносителя давление пара падает. Автоматическая система, которая отключает реактор при чрезмерно низком давлении пара, была отключена. Для сохранения мощности реактора операторы вынуждены извлечь практически все оставшиеся компенсирующие стержни после чего реактор приобретает крайнюю нестабильность и операторам приходится каждые несколько секунд делать корректировки, позволяющие поддерживать постоянную мощность. Примерно в это же время операторы сокращают поток теплоносителя с целью сохранения давления пара. Одновременно насосы, запитанные от останавливающейся турбины, начинают подавать меньший объем теплоносителя через реактор. Потеря теплоносителя усугубила нестабильное состояние реактора и увеличила производительность пара в каналах охлаждения, и операторы уже не смогли предотвратить всплеск энергии, которая, по подсчетам. превосходила номинальную мощность реактора в 100 раз. Неожиданное увеличение производства тепла разрушает часть ядерного топлива, а мельчайшие раскаленные топливные частицы вступают в реакцию с водой, что приводит к паровому взрыву, уничтожившему активную зону реактора, а также к разрушению кровли здания реакторного отделения.
В 01 ч 23 мин 40 с оператор управления реактором нажимает кнопку ручной аварийной остановки реактора (причина нажатия кнопки достоверно не установлена), и спустя три секунды появляются сигналы аварийных защит по периоду разгона реактора, а также по превышению мощности. В течение приблизительно трех секунд вытеснители аварийных стержней системы управления и защиты реактора при проектной скорости движения стержней 0,4 м/с проходят расстояние 1,2 м и полностью вытесняют столбы воды, расположенные под ними. Срабатывает «эффект вытеснителей», вследствие чего, согласно выполненным расчетам, вводится положительная реактивность и начинается неуправляемый разгон реактора в его нижней части.
Вследствие взрыва происходит выброс раскаленных радиоактивных частиц и графита в атмосферу; разрушенная активная часть реактора остается без защиты. Радиоактивное облако, состоящее из дыма, радиоактивных продуктов деления и частиц ядерного топлива, поднимается в воздух на расстояние до 1 км. Более тяжелые частицы радиоактивного облака оседают на территорию в непосредственной близости от аварийного реактора, а более легкие компоненты, включая продукты деления и практически весь набор благородных газов, явившихся продуктом аварии, относятся преобладающими ветрами в направлении к северо-западу от атомной электростанции.
На оборудовании и разрушенных конструкциях энергоблока начинается пожар, который вызывает клубы пара и пыли, причем огонь охватывает также крышу турбинного зала, запасы дизельного топлива и горючих материалов. Примерно 100 членов пожарных команд, располагавшихся как на территории АЭС, так и вызванных из города Припять, прибыли для тушения возникших пожаров, причем именно эти люди получили наиболее высокие дозы радиоактивного облучения. Пожары потушены к 5.00 того же дня, но в это же время начинается горение графитовой кладки реактора. Интенсивное горение графита становится причиной дисперсии радиоизотопов и продуктов деления, поднявшихся высоко в атмосферу. Выброс продолжается примерно 20 дней, однако его интенсивность значительно снижается на десятый день, когда горение графита удалось, наконец, остановить.
Легенда о чернобыльском «эксперименте»: что на самом деле произошло на АЭС и зачем в СССР соврали о причине катастрофы, предсказанной конструкторами
Это вполне привычное явление: западная киноиндустрия известна забавными ляпами про нашу страну. Куда интереснее то, что «Чернобыль» до сих пор остается плодородной почвой для мифотворчества и в самой России.
Чернобыльская авария случилась вовсе не из-за «эксперимента», как принято думать, и не из-за ошибок персонала АЭС. Причина катастрофы — два конструктивных просчета при проектировании реактора типа РБМК. Причем важнейший из этих просчетов был выявлен его конструктором, и тот даже направил на Чернобыльскую АЭС соответствующее письмо — но на него никто не обратил внимания.
Суть легенды: операторы плохие, советский реактор — хороший
Именно в этих докладах 1987 года впервые прозвучало слово «эксперимент»: персонал АЭС якобы ставил эксперимент по работе реактора во внештатных условиях. Запустить этот «эксперимент» можно было, только отключив автоматическую защиту — систему стержней, которые должны «глушить» цепную реакцию при проблемах с охлаждением. Из-за отключения этой защиты персоналом якобы и случилась авария.
Простая аналогия: представьте, что водитель автобуса с пассажирами проводит эксперимент, как его автобус будет вести себя без тормозов, и снимает тормоза, а потом выезжает на трассу. Конечно, в таком варианте без жертв обойтись трудно. Доклады 1987 года показали персонал именно таким невменяемым водителем. Такое простое и логичное объяснение обладало одним существенным недостатком: это ложь.
Суть аварии
И снова простая аналогия. При техосмотре из автомобиля сливают моторное масло, для чего нужно выкрутить сливную пробку. Четвертый энергоблок ЧАЭС был автомобилем, на котором персонал по инструкции «скрутил пробку» — остановил защиту реактора. Но если автомобиль при открытой пробке и сливающемся масле вдруг взорвется и убьет немало человек, то никто и никогда не будет обвинять автомеханика. Вопросы возникнут к тому, кто автомобиль делал. Попробуем понять, почему плановое испытательное мероприятие — а вовсе не выдуманный «эксперимент» — привело к аварии.
В сердце взорвавшегося чернобыльского реактора цилиндр из двух тысяч тонн графита, пронизанный
1700 каналами (на фото ниже).
По каналам течет вода, замедляющая нейтроны от ядерного топлива до необходимой «рабочей» скорости, потому что на слишком быстрых, незамедленных нейтронах реактор начинает «тормозиться» автоматически. Если же случается авария и реактор начинает перегреваться, по плану вода из каналов испаряется. Водяной пар хуже воды замедляет нейтроны — то есть при перегреве реактор должен сам себя «тормозить», защищаясь от последующего взрыва.
Увы, проектировщики схему рассчитали неточно. Графита в реакторе они заложили слишком много. Поэтому даже без воды графит замедлял нейтроны достаточно — когда вода в каналах закипала от перегрева, разгон реактора продолжался. Продолжим автомобильную аналогию: это как если бы конструкторы автомобиля напутали так, что педаль тормоза на большой скорости работала бы как педаль газа. Это первая и очень большая ошибка создателей РБМК.
Но, к сожалению, была еще и вторая ошибка — она-то и привела к катастрофе Чернобыля. При перегреве реактора в него вдвигаются стержни аварийной защиты — из материала, отлично поглощающего нейтроны и за счет этого мгновенно останавливающего цепную реакцию. В РБМК конструкцию стержней продумали плохо. Они вводились в каналы с водой, замедляющей нейтроны, — и вытесняли воду, ускоряя цепную реакцию расщепления урана. Представим, что в вашей машине есть аварийный тормоз, который нажимают, только когда все совсем плохо и речь идет о жизни и смерти. Чернобыльская АЭС была машиной, в которой и аварийный тормоз мог лишь дополнительно поддать газу.
Их мощность составляла несколько тонн в тротиловом эквиваленте — значительная часть реактора была разрушена, продукты деления урана взрывом выбросило в атмосферу. Катастрофа свершилась, и главную роль в этом сыграли просчеты тех, кто создавал реактор.
Зачем врали?
Причины, по которым в СССР решили сделать крайними людей, эксплуатировавших реактор, понять не так сложно. Скажем, ваша промышленность сделала автомобиль, у которого иногда тормоз начинает работать как газ. Водитель на нем об этом не знал и в ходе «торможения» ускорился, отчего въехал в толпу людей. Кого надо за это судить? Можно промышленность, конструкторов и так далее, но это плохой вариант: на бумажках про запуск в серию такого типа реакторов масса начальственных подписей: министры, главные конструкторы — одним словом, большие шишки, люди со связями.
Куда проще обвинить водителя, а в случае ЧАЭС — простых операторов реактора. У них нет связей до самого верха, на них можно списать все что угодно, зато советский атомпром будет на высоте и никому не придется ехать из светлого и просторного московского кабинета на Колыму.
И все прошло бы как по маслу — в советские побасенки об «эксперименте» безответственных работников АЭС в МАГАТЭ вполне поверили, потому что откуда им было узнать правду, — если бы не развал Союза. Некогда всесильные советские министерства и конструкторские бюро вдруг утратили свои связи в верхах, да и сами верхи радикально изменились.
Тогда-то из бывшего СССР в МАГАТЭ поступила совсем иная информация, на основе которой был выпущен доклад INSAG-7. В его основных выводах признается : «Авария произошла в результате наложения следующих основных факторов: физических характеристик реактора, особенностей конструкции органов регулирования, вывода реактора в нерегламентное состояние». Заметьте: слова о вине персонала пропали полностью. Даже нерегламентное состояние реактора ему не приписывают. Ведь, как показано в том же докладе, приведение реактора в нерегламентное состояние во время планового ремонта не считалось отклонением от требований по его эксплуатации.
Какова роль лжи в Чернобыльской катастрофе?
К чести разработчиков, они раньше других осознали проблему и даже пробовали о ней предупредить.
Как видно из писем ( можно почитать полную версию по ссылке ), уже за три года до аварии руководство Чернобыльской АЭС было предупреждено о проблемах со стержнями — и о путях их решения. Однако на письмо никто и никак не отреагировал, так велика была вера в «безаварийность» атомной энергетики.
Однако приведенные выше письма — на последней странице видно, что среди их адресатов был и глава Чернобыльской АЭС, — никакого эффекта не имели. Ни один свидетель аварии не помнит, чтобы его знакомили с этим письмом. Такое игнорирование случилось по очень простой причине: в СССР до Чернобыля практически никто ничего не знал о серии аварий в атомной отрасли — например, 1957 года на «Маяке» или 1975 года на Ленинградской АЭС, однотипной с Чернобыльской. Привычка заметать мусор под ковер привела к формированию в стране и мире идеи о том, что атомные реакторы безопасны, что с ними ни делай. Смысл письма конструкторов просто не дошел до директора ЧАЭС: он был уверен, что ничего суперстрашного от описанных в письме проблем быть не может.
Проблема была свойственна не только для СССР: в первой половине 1980-х в международный научный журнал Nature не приняли статью ученых с хорошей репутацией только потому, что она говорила о возможной аварии на АЭС.
Показателен в этом отношении секретный протокол заседания ЦК КПСС от 3.07.1986 года, случайно попавший в открытой доступ из-за перестроечной неразберихи. В нем Горбачев лично выразил недоумение тотальной самоуспокоенностью, царившей в атомной энергетике до Чернобыля:
«Помню и другое: статью в «Правде» к 30-летию первой АЭС. Там: «атомная энергетика может служить эталоном безопасности». И акад. Легасов это подписал. А что на поверку? Грянул Чернобыль, и никто не готов… Директор станции Брюханов был уверен, что ничего не могло произойти… А между тем за 11-ую пятилетку, 104 аварии было на [всех] АЭС, за последние годы было много [более мелких] аварий на Чернобыльской АЭС. Это вас не насторожило…
Мы 30 лет слышим от вас [ученых, специалистов, министров. — А. Б.], что все тут [в атомной энергетике. — А. Б.] надежно. И вы рассчитываете, что мы будем смотреть на вас, как на богов. От этого все и пошло. Потому что министерства и все научные центры оказались вне контроля. А кончилось провалом. И сейчас я не вижу, чтобы вы задумывались над выводами. Больше все констатируете факты, а то и стремитесь замазать кое-какие… Во всей системе царил дух угодничества, подхалимажа, групповщины, гонения на инакомыслящих [речь, среди прочих, об академике Доллежале, с 1970-х выступавшем против АЭС в густонаселенных зонах, которого травил атомный мейнстрим. — А. Б.], показуха, личные связи и разные кланы вокруг разных руководителей».
Можно по‑разному относиться к М. С. Горбачеву, но здесь его выводы очень близки к тому, что говорили и специалисты в области «мирного атома». В аудиозаписях академика Легасова (кстати, одного из персонажей сериала НВО) излагается множество неприятных деталей того, как именно борьба кланов и личные связи негативно влияли на безопасность советских реакторов.
Если бы не традиционная советская культура замалчивания неудач и выпячивания достижений, письмо главного конструктора про дефекты в РБМК (и пути их исправления) не прошло бы мимо сознания директора ЧАЭС Брюханова. И катастрофы бы не произошло. Чернобыль случился из-за дефектности не только реактора, но и всей системы втирания очков, замалчивания и искажения реальности, укоренившейся в позднем Советском Союзе.
Был ли усвоен урок?
На сегодня в России работает десять реакторов типа РБМК, и все они имеют нулевые шансы на повторение Чернобыльской катастрофы. Причины очень просты: оба критических недостатка РБМК, взорвавшегося в Чернобыле, были быстро учтены и исправлены (начиная с лета 1986 года). Сейчас концентрация урана в топливе для наших РБМК повышена, за счет чего реактор перестал быть перезамедленным — при перегреве он больше не разгоняется, а, напротив, сам себя тормозит. Исправлена и ошибка в конструкция аварийных стержней: в каналах под ними больше нет воды. Поэтому сейчас аварийный тормоз действительно дает торможение, а не внезапный разгон реактора.
В атомной отрасли урок Чернобыля усвоен, и благодаря просачиванию информации после развала СССР усвоен достаточно широко.
К сожалению, это относится к специалистам по атомной энергетике, но не относится к общественному сознанию. В нем этот урок все еще подается как пример небрежности и халатности операторов АЭС.
Чернобыль как тема всплывает только в большие юбилеи катастрофы. Поэтому особенно вникать в эту тему немодно, и старинные россказни про «эксперимент» и злокозненно-халатных работников АЭС все еще вполне в ходу.
В итоге общество не в курсе главного: авария стала следствием привычки сообщать наверх, что все прекрасно и замечательно. И со временем люди, втирающие очки начальству, лишаются даже минимального контроля со стороны этого самого начальства — а при таком раскладе любая система в конечном итоге пойдет вразнос.