Технологическая сингулярность
Содержание
Общие сведения
Значительные сопутствующие изменения, которые станут технически возможными с приходом технологической сингулярности, это:
История концепции
Близко к концепции сингулярности находятся идеи Станислава Лема о вероятной эволюции компьютеров. В наиболее предельном виде эволюция компьютеров описана в эссе «Голем XIV лекция XLIII. О себе».
Термин «сингулярность» заимствован у астрофизиков, которые используют его при описании космических чёрных дыр и в некоторых теориях начала вселенной — точка с бесконечно большой плотностью и температурой и бесконечно малым объёмом. Математическая сингулярность (особенность) — точка функции, значение в которой стремится к бесконечности, либо другие подобные «интересные» точки — особенности функции.
Начало сингулярности
Одними из фундаментальных открытых вопросов насчет сингулярности являются вопросы о её существовании, времени наступления и темпах роста технологических изменений. Экстраполяция некоторых тенденций показывает, что сингулярность может произойти к 2020 году; возможно, эту дату следует пересмотреть и приблизить до 2018 или даже 2016 года, если полагаться на самую последнюю оценку Дэни Эдера (англ. Dani Eder ) о том, что время удвоения мощности компьютеров упало до 9 месяцев к сентябрю 2002 года, — и она должна быть очень внезапной, что характерно для природы гиперэкспоненциальной кривой.
Критика концепции
Концепция технологической сингулярности в политике
Технологическая сингулярность в популярной культуре
Кроме рассказов Вернора Винджа, сингулярность является центральной темой произведений некоторых других авторов научной фантастики. Среди них можно отметить Уильяма Гибсона, Чарльза Стросса, Карла Шрёдера, Юрия Никитина, Грега Игана, Дэвида Брина, Иэна Бэнкса, Нила Стивенсона, Тони Баллантайна, Брюса Стерлинга, Дэна Симмонса, Дэмиена Бродерика, Фредерика Брауна, Яцека Дукая, Нагару Танигава, Кори Доктороу, Питера Уоттса. Кен Маклауд в своём романе 1998 года «Подразделение Кассини» (англ. The Cassini Division ) определяет сингулярность как «вознесение для нердов».
Тематика сингулярности часто встречается в киберпанковых романах. Например, рекурсивно самоулучшающийся искусственный интеллект «Зимнее Безмолвие» в романе Уильяма Гибсона «Нейромант». Опубликованный в 1994 году на сайте Kuro5hin роман «Метаморфозы Высшего Интеллекта» посвящён жизни после запущенной искусственным интеллектом сингулярности. Более антиутопичный взгляд на сингулярность в коротком рассказе Харлана Эллисона «У меня нет рта и я должен кричать» («I have no mouth & I must scream)». Другими примерами антиутопичного взгляда являются «Акселерандо» Чарльза Стросса и продолжающаяся в настоящее время серия комиксов Уоррена Эллиса «newuniversal». «Все куклы» (англ. Puppets All ) Джеймса Милна затрагивает эмоциональные и моральные проблемы Сингулярности. Проблема Контакта в эпоху технологической сингулярности обсуждается в романе Станислава Лема «Фиаско» (1986).
В серии видеоигр Mass Effect синтетическая раса Жнецов уничтожала все разумные цивилизации до того, как они достигали технологической сингулярности, уберегая их от создания искусственного интеллекта, могущественного настолько, чтобы уничтожал своих создателей.
Технологическая сингулярность
Технологи́ческая сингуля́рность — гипотетический момент, по прошествии которого, по мнению сторонников данной концепции, технический прогресс станет настолько быстрым и сложным, что окажется недоступным пониманию, предположительно следующий после создания искусственного интеллекта и самовоспроизводящихся машин, интеграции человека с вычислительными машинами, либо значительного скачкообразного увеличения возможностей человеческого мозга за счёт биотехнологий.
Вернор Виндж считает, что технологическая сингулярность может наступить уже около 2030 года, в то же время Рэймонд Курцвейл даёт 2045 год. На Саммите Сингулярности в 2012 году Стюарт Армстронг собрал оценки экспертов, медианное значение этой выборки составило 2040 год.
Мы живем в интереснейшее время. Каждый день происходят различные научные открытия. Ждет ли нас технологическая сингулярность?
Технологии обещают полностью поменять нашу жизнь. В ближайшее время:
Биотехнология обещает практически до бесконечности удлинить нашу жизнь.
Технологии ИИ помогут людям существенно улучшить свои интеллектуальные и физические возможности.
Нанотехнология сделает более доступным необходимые ресурсы для каждого человека.
Ученые обсуждают возможность достижения некой точки, называемой, технологической сингулярностью, которая определяется как момент времени, после которого технологический прогресс станет невообразимо сложен, что окажется непостижимым пониманию.
По прогнозам, данный момент может наступить уже через 14 лет, а именно в 2030 г. Основной популяризатор этой идеи является Рэймонд Курцвейл.
Однако, не все ученые поддерживают данную концепцию и утверждают, что технологическая сингулярность недостижима. Они заявляют, что развитие происходит по S-кривой, и в конце прошлого века началось замедление данного процесса.
На данный момент четко видятся три направления, которые выступают катализаторами сингулярности:
3. Информационные технологии.
Данные процессы влияют и на мировоззрение людей. Так в конце прошлого века появилось новое философское течение, называемое трансгуманизмом.
Трансгуманизм – это радикальное мировоззрение, основанное на использование результатов технологий для существенного улучшения физических и умственных возможностей человека, а также максимального замедления процессов старения и смерти.
Трансгуманисты поддерживают мнение, что человек достаточно изучил процесс эволюции и способен контролировать и управлять в дальнейшей данным процессом.
Они рассматривают выход человека за пределы возможного благодаря научному прогрессу. И задумываются над тем, кем может стать человек, рассматривая его текущее развитие только как начало пути.
Т.к. 2030 г. не за горами думаю мы скоро все увидим своими глазами.
Критика концепции технологической сингулярности
Ряд учёных (из наиболее известных российских, например — один из основоположников клиодинамики А. В. Коротаев и биолог А. В. Марков) выступают с критикой данной концепции, утверждая, что явно выраженной точки сингулярности, с острым кризисом, не будет. Ими утверждается, что развитие идёт по S-образной (логистической) кривой, и уже с начала 1970-х годов началось торможение, то есть Мир-Система «точку сингулярности» в процессе модернизационного фазового перехода уже прошла; при этом под точкой сингулярности здесь подразумевается такая точка на графике развития, в которой скорость максимальна (середина S-образной кривой).
Коротаев в своей статье рассматривает и даёт оценку понятию сингулярности в различных областях (экономической, технологической, культурной и т. д.). Так как гипербола переходит в бесконечность за конечный промежуток времени, то можно вычислить момент обострения, в который некий показатель развития приобретает бесконечное значение. В реальных процессах никогда не наблюдается ухода в бесконечность, а вместо этого система испытывает качественную трансформацию (фазовый переход) перед достижением точки сингулярности. На примере кривой экономического развития, уже находящейся в режиме обострения, Коротаев иллюстрирует характер движения прочих гиперболических кривых, в которых ожидается сингулярность. В своём примере он исходит из предположения, что экономика тесно связана с демографией, и эта зависимость главным образом определяет характер движения экономической кривой.
Однако при анализе технологической сингулярности Коротаев не учитывает тот факт, что развитие передовых технологий опирается, прежде всего, на научный прогресс в наиболее развитых странах, где он определяется не численностью населения, а уровнем образования и активностью научных исследований. Это означает, что в технологической кривой преобладает качественный фактор, а не количественный, который выражается через демографические показатели всех стран мира. Таким образом, если оценка технологической сингулярности проводится, основываясь на темпе демографического роста (интенсивность которого выше в менее развитых странах), то наблюдается её сильное смещение из-за пониженного влияния качественного фактора. Как следствие, представляется не вполне корректным анализировать развитие технологий по аналогии с экономической кривой и поэтому Коротаев признаёт, что в трансгуманистическом контексте понятие технологической сингулярности может приравниваться к понятию фазового перехода.
Технологическая сингулярность
Технологическая сингулярность — гипотетический момент, по прошествии которого технический прогресс станет настолько быстрым и сложным, что окажется недоступным пониманию и контролю человека на его текущем интеллектуальном уровне. Ранее связывалась с ускорением накопления научных знаний, ныне повсеместно связывается с ростом вычислительной мощности компьютеров, а также созданием всё более умного программного обеспечения. По всей видимости точкой сингулярности будет создание самосовершенствующегося искусственного интеллекта, хотя в иной реальности возможен и вариант с генной инженерией. Поскольку сценарий кажется реалистичным, а будущее цивилизации станет невозможно предсказать, то многие авторы помещают миры «на порог» сингулярности, либо рисуют катастрофический сценарий с гибелью человечества под натиском машин.
Содержание
Точка зрения [ править ]
Если сравнить технологическую эволюцию и биологическую, то человек является продуктом биологической сингулярности, которая привела к появлению разумного вида в форме Homo Sapiens. Результат, как видите, действительно непредсказуем, «природные» существа не летают в космос, не используют компьютеры и даже не пишут статейки на posmotre.li (что, как все мы понимаем, самое ужасное).
У гипотезы о технологической сингулярности есть и противники. Версия о росте вычислительной мощности компьютеров опровергается ими вполне реальными физическими ограничениями на таковую мощность (размерами атома и скоростью света, другое дело, что с точки зрения многих теоретиков ИИ ключевым моментом является не компьютерная мощность, а наличие соответствующих программ и лежащих в их основе научных разработок, в первую очередь математических), а на версию об ускорении накопления научных знаний они отвечают, что пик скорости давно пройден и в науке скорее застой. С другой стороны, сингулярность все-таки может наступить после создания ИИ.
По мнению третьих, технический прогресс есть явление экспоненциальное. Иными словами, постоянное ускорение темпов его роста — реальность, но кривая здесь не гипербола, а экспонента. То есть никакого единого момента, когда происходит Выликое Нечьто, Привращающее Усех, не существует.
Наконец, четвёртые — прежде всего, сторонники теории технологических укладов — полагают, что нынешнее всеобщее помешательство на компьютерах и информационных технологиях есть явление временное и пройдёт так же, как закончилось всеобщее помешательство на машиностроении, ракетах и большой химии в XX веке. Каждому технологическому укладу — своя Большая Ключевая Новинка, от которой ждут чего-то великого, а она чижика съедает. Яблони на Марсе не зацвели, а значит, и компьютерный бог не явится в мир. И в будущем ждать невероятных переворотов будут уже от какой-то другой технологии, скажем, от биотехнологий. Если верить теории технологических укладов, то для информационных технологий в 2010 году уже наступил конец фазы быстрого роста — момент, когда технология перестаёт стремительно развиваться и превращается в нечто обыденное и полустатичное, давно известное и никого не удивляющее, как автомобиль или тепловоз, что можно обвешивать свистелками и перделками, но что в сути навеки останется тем же, что и сейчас; в 2040 году, если верить теории, такими обыденными и полустатичными станут нано- и биотехнологии.
Что здесь есть? [ править ]
Для сингулярности (по крайней мере, такой, какой мы ее представляем, особенно в беллетристике) могут быть типичны:
Технологическая сингулярность: современный миф о конце света под видом гипотезы о прогрессе
Размышления о технологической сингулярности за пределами, собственно, попыток продвинуться в понимании процессов, которые за этим термином скрываются — то есть, по сути, размышления об отношении к технологической сингулярности — это, своего рода, реальный тест Kobayashi Maru для людей начала XXI века, смысл которого — осознать, что означает идея непознаваемого, идея утраты контроля и идея неизбежности этого в масштабе всего человечества.
По идее, это несложная психотерапевтическая практика: найти внутри точку, на которой сознательное признание условий игры поймает равновесие с принятием подсознательным — без сваливания в отрицание, злобу, торг или отчаяние.
И этот тест, который, судя по большей части рассуждений об этом, люди исключительно фейлят.
И автор поста «Быть технофобом бессмысленно, даже если технофобия оправдана», несмотря на многообещающее название, похоже, не стал исключением, дойдя до торга, то есть, на стадии, когда люди пытаются make sense в привычном им значения этого понятия в обстоятельствах, отрицающих саму возможность подобного, путём рационализации. arttom сторговался на идее «чёрного ящика», по условиям которой:
Но люди, которые знают и разделяют это представление, сами себя ставят в условия неизбежности психологического и рассудочного выбора, при котором все другие варианты, кроме полного принятия — хуже, потому что, в случае реального разворота событий таким образом, это будут очаги нарастающей напряжённости, очаги растущего эмоционального давления, берущего верх над рассудком с непредсказуемыми последствиями вплоть до того, что обезумевшая часть человечества навлечёт на всю цивилизацию катастрофический конец по сценарию самосбывающегося пророчества.
То есть, как ни крути, Kobayashi Maru.
Эффективным лично для меня путём поиска гармонии оказалось вообразить один из самых пугающих сценариев развития событий: что люди сами создают себе преемника, замену, палачей.
Впрочем, честно пройдя этот мысленный сценарий вплоть до порога гигантских человекобоек «Скайнета», я сделал шаг — и, очутившись «по ту сторону» технологической сингулярности, я обернулся… и не увидел ничего позади. Просто не было позади никакой технологической сингулярности — и впереди не было, и нигде не было.
Нет, предсказывать или даже просто ожидать какое-то определённое будущее — дело неблагодарное. Другое дело — предполагать, чего ожидать, скорее всего, не следует. При определённой здравости суждений, это может оказаться вполне успешным занятием.
И я вполне уверен, что технологической сингулярности хоть сколько-нибудь отдалённо напоминающую что-либо из всего ассортимента придуманных людьми возможных сценариев этого момента или его аналогов — не стоит.
Проиграв один из самых щекотливых, на мой взгляд, возможных сценариев, я увидел неприличную его человекоцентричность с ясностью, не позволяющей мне теперь это развидеть.
Вся концепция технологической сингулярности — она не про ИИ, не про технологии, не про сингулярность, а про человека, ведь сама эта воображаемая точка находится там, где, человечество, предположительно утратит контроль над развивающимися технологиями.
I. Какой ужас, человечество, и так не контролирующее, и никогда не контролировавшее миллионы вещей в сегодняшней, не гипотетической реальности, каждая из которых угрожает смертью как людям по отдельности, так и цивилизации в целом: от содержимого собственных внутренностей, микрофлоры собственного кишечника, динамики деления собственных клеток — до пандемии устойчивой к антибиотикам гонореи, климатических изменений, цепной реакции Тихоокеанского вулканического огненного кольца, — может перестать контролировать ещё на одно явление нашей реальности больше, не имея возможности оценить даже относительную прибавку рисков, потому что люди никогда не знали, сколько их в любом случае.
II. Аргумент о невообразимом ускорении темпов машинного обучения тоже достаточно нелеп, если подумать. Не буду даже о том, что современный уровень вычислений уже недостижим и, для большей части человечества, непостижим в любом случае. Люди и до вычислений жили в реальности, которая состояла из процессов непостижимо быстрых, неразличимо мелких — да просто неразличимых, как большинство звуковых частот, как большая часть излучений — и множества других процессов, в совокупности громадных, как Вселенная и древних, как Вселенная. Весь шум вокруг достижения такой скорости вычислений, за которой люди утратят возможность даже примерно понимать, как они происходят — не более, чем страх утери ещё одной иллюзии контроля. Допустим, прямо завтра всех инженеров, математиков и программистов в мире, имеющих представление об устройстве самых сложных существующих вычислительных алгоритмов, убьёт устойчивая к антибиотикам гонорея — и… что, в понедельник уже сингулярность, досрочно? Люди всё равно сохранят возможность до определённой степени осознавать происходящее — законы физики-то не должны будут измениться, вроде. И люди всё равно, до определённой степени, никогда полного представления ни о чём и не имели — например, о процессах на квантовом уровне или за горизонтом событий (в «другой» сингулярности).
III. «Но… роботы ведь начнут думать что-то непонятное!» Страшно этим усложнив реальность, в которой на каждого человека приходится 7 миллиардов других людей — и каждый из них думает что-то непонятное. И на предсказуемость человеческую особенно не приходится рассчитывать в реальности, где вполне возможной причиной оказаться зарезанной мужем или сыном может быть опухоль у него в голове. И ведь живут же люди как-то среди своих потенциальных убийц, у которых неизвестно, что на уме — но роботов уже боятся. Хотя как раз роботы заслужили тут benefit of the doubt — до сих пор они не то, что не проявляли человекоцидных наклонностей в малейших долях даже таковых проявлений среди самих людей, так ещё и активно способствуют снижению человеческой смертности. Ожидание же, что, ощутив себя очень умными, роботы вдруг поведут себя, как будто у них опухоль образовалась, слишком явная проекция.
Фантастика — это сны наяву, а роботы — сказочные персонажи.
IV. Не часть, не большинство а, буквально, все до единой гадости, которые люди когда бы то ни было представляли себе в исполнении роботов — исключительно проекции гадостей, которые люди творили друг с другом и всеми прочими формами жизни на протяжении всей своей известной и забытой истории.
Я бы даже мог понять восставших роботов, уничтожающих человечество просто из оскорблённых чувств, вызванных настолько несправедливой и дикой клеветой их намерений, очернением их имиджа и запугиванием самим фактом их существования в принципе — не будь это тоже не было уже моей проекцией.
V. Хотя единственное разумное объяснение опасений, что роботы, ИИ и все-все-все вообще станут уделять какое-то особое внимание людям основано лишь на том, что оценивают вероятность этого люди. При том, что сами люди как-то особо не выражают желания собраться и вырезать если не своих предков, то кузенов по эволюции — шимпанзе. Хотя, опять же, human record в вопросах организации массовой и бессмысленной резни снова не в пользу человеков — причём, всухую.
К тому же взломать очередной, утомительно эгоцентричный и душный bias в этих рассуждениях ещё проще: достаточно сместить фокус конкретно с homo sapiens на любую другую выборку живности. Допустим, роботы убьют всех людей — не вопрос. Даже спрашивать не надо, почему — люди сами знают.
Вопрос в другом: почему роботы убьют только людей? Глупости о страшных Джонах Коннорах в сторону отложа, ведь мы же договорились, что речь о настоящей технологической сингулярности?
А не забавно ли, что одним из вариантов рефлексии очень современного и технологичного страха о будущем оказался очередной пересказ мифа о Спасителе, включая узнаваемые мотивы вроде избиения младенцев — сказка настолько древняя, что даже вифлеемский ремейк можно считать относительно свежей адаптацией.
Правда, уже совсем не удивляет это явно присутствующее в массовом сознании ожидаемое предпочтение будущих кровожадных роботов именно к человеческой кровушке?
Возможно, конечно, роботы решат, что их все формы жизни по каким-то причинам не устраивают. Но, опять же, смена фокуса выдаёт «человеческий фактор»: смысла ожидать, что, будучи рождённой на Земле, кремниевая форма жизни вдруг уничтожит всю биосферу — столько же, сколько предполагать, что, будь раса роботов рождена на Марсе — они бы немедленно перекрасили поверхность Красной планеты в гигантский польский флаг.
Уверен, что деконструкцию этого памятника человеческого эгоцентризма, не потревоженного вниманием здравого смысла, логики и скепсиса можно продолжать и продолжать. Но, для ясности, подведу небольшой промежуточный итог.
К тому же эта динамика неравномерна на разных направлениях технологического развития;
а весь разговор о технологической сингулярности в контексте технологического прогресса вообще теряет из виду остальные направления развития человеческой цивилизации, включая те, по которым оно относительно задерживается. И парадоксальным результатом неравномерности прогресса человечества по конкретным направлениям может оказаться «обратная сингулярность», когда даже достаточно подходяще под ожидания событие не будет замечено и истолковано на должном уровне.
Будущее всегда непредсказуемо, и непредсказуемее оно стать не может. Оснований ждать скачков в динамике изменений настолько резких, что они будут заметны в момент своего наступления я не вижу. А предположение о возможности заметить и объявить наступление сингулярности пост-фактум обесценивает всю идею этого момента как уникального момента человеческий истории, наступление которого невозможно будет пропустить.
Миф о технологической сингулярности
И, в этом качестве, миф о технологической сингулярности обладает заметными параллелями с мифом о Втором пришествии Иисуса Христа, вместе с которым они представляют собой два частных случая одного из основных мифических сюжетов в известной истории: мифа о конце света.
Вот так коллективное бессознательное породило очередную инкарнацию мифа о конце света в актуальной моменту обёртке, оказавшейся сорванной с веры в технологический прогресс. Это парадокс, на котором хочется поставить точку.
Технологическая сингулярность, как событие которое изменит мир
Уменьшение промежутка времени между эволюционными событиями (биологическая, затем технологическая эволюция)
Технологическая сингулярность — гипотетический момент, по прошествии которого, по мнению сторонников данной концепции, технический прогресс станет настолько быстрым и сложным, что окажется недоступным пониманию, предположительно следующий после создания искусственного интеллекта и самовоспроизводящихся машин, интеграции человека с вычислительными машинами, либо значительного скачкообразного увеличения возможностей человеческого мозга за счёт биотехнологий. По некоторым мнениям, придерживающихся возможности сингулярности, она должна наступить около 2030 года. Если проэкстраполировать закон Мура, окажется, что примерно в то же время вычислительная мощность компьютеров сравнится с головным мозгом человека. Сторонники теории технологической сингулярности считают, что если возникнет принципиально отличный от человеческого разум (постчеловек), дальнейшую судьбу цивилизации невозможно предсказать, опираясь на человеческую логику. Да и смотря на прогресс в технологиях, а в особенностях на квантовые компьютеры (к примеру по словам Google, 300-т кубитный компьютер способна выполнить больше вычислений, чем существует атомов во Вселенной.), технологическая сингулярность не выглядит чем-то мистическим.
И так как на Пикабу сидит много умных людей связанных с компьютерной деятельностью, то мне очень интересно ваше мнение: как вы считаете, наступит ли технологическая сингулярность, что из этого выйдет(станем ли бы богами или умрем), и стоит ли всего этого опасаться?
Киберпанк уже начал протекать в нашу реальность. Сингулярность гораздо ближе, чем кажется.
Мастер подбора осей для графика 80 LVL 🙂
тот момент, когда технологии начнут развиваться самими технологиями. Когда открытия начнут делаться нейросетями и объяснить результат будет невозможно из-за чрезмерной сложности этих сетей.
БЛЯТЬ. МОИ ГЛАЗА. ЛОГАРИФМИЧЕСКАЯ ОСЬ ЗАКАНЧИВАЕТСЯ НУЛЕМ! (это как для граманаци написать «налемм»)
Не забываем, что в любой момент может снова вмешаться церковь и устроить новые темные века. Электричество и три канала в телевизоре снова будут чудом.
технический прогресс станет настолько быстрым и сложным, что окажется недоступным пониманию
Это как? Типа утром просыпаешься, а твой киборг создал ночью какую-то фигню, которая жужжит, мигает лампочками и левитирует над столом и ты такой «Это чё вообще? Нафига она нужна? Лучше иди помидоры пропали. Никакого толка от тебя, проклятая железяка»
Сингулярность наступит, это неизбежно.
Всё проще: переосмыслим старую херню, которая казалась революцией всего человечества, а оказалась просто очередным набором игрушек.
Всего лишь каких-то 16 лет назад подростки готовы были душу продать за двухъядерный процессор Іntel Xeon на 450 мегагерц. Мало того Intel реламировал сие чудо техники устраивая уличные события с танцовщицами, и не где-нибудь, а в России в крупных городах.
Что забавно, удельное энергопотребление в 20-21 вв. всё равно растёт линейно, так что технологическая сингулярность всё ещё остаётся скачком роста вширь и заполнением механизацией всех тех областей жизни, куда она ещё не добралась
Вряд ли можно сказать что-то определенно.
Технологическая сингулярность — гипотетический момент, по прошествии которого, по мнению сторонников данной концепции, технический прогресс станет настолько быстрым и сложным, что окажется недоступным пониманию
Чьему пониманию? Например открытие электричества нельзя назвать технологической сингулярностью? Или я что-то неправильнопонял?
Ну фсё, песдец теперь!
Закон Мура перестал работать, расслабьтесь
Да и что такое «технологическое событие»? Пару тысяч лет назад было целым достижением года то, что сегодня достигается компьютером без участия человека за минуты или секунды. Думаю еще через пару десятков лет о нас будут вспоминать как мы о древних римлянах. И прогресс будет идти семимильными шагами, по сравнению с сегодняшним. Но как римляне не знали где предел их знаниям, так и мы не знаем, где предел нашим.
Скорее всего, такая сингулярность невозможна.
Причина: технология следует за наукой, а не наоборот.
При этом, каждый следующий шаг на порядок дороже, чем предыдущий.
— Наука: цикл Карно. Технология: паровой двигатель, двигатель внутреннего сгорания, газовая турбина.
— Наука: законы Максвелла. Технология: электрические силовые машины, связь, вычислительная техника.
это скорее игра для ума, нежели реальный прогноз какого-то события. Такую сингулярность при желании можно к паровому двигателю привести
Пельмени
В канун того Нового года большинство наших друзей внезапно оказались в отношениях. Причем на стадии: «мне никто не нужен кроме тебя и все мои друзья для меня ничто». Все они планировали: «встретить Новый год как в сказке, только ты и я!», что означало: «секс под бой курантов».
Нас осталось четверо. Четверо бывших одноклассников, решивших, что они не задроты-неудачники, а серьезные люди, которые сами, по своей воле, а не по стечению обстоятельств, хотят встретить Новый год в исключительно мужской компании.
Провели предновогоднее совещание и самый умный из нас, назовем его Сережа, сказал, что мужской Новый год требует мужского застолья. Поэтому пить мы будем водку, а есть пельмени. Причем пельмени сделаем сами и обязательно тридцать первого декабря. Такие правила.
Мы не стали спорить. Пельмени так пельмени. Днем накануне Нового года мы оккупировали кухню у меня дома и принялись за дело. Сережа, будучи нашим идейным вдохновителем сказал, что пельмени мы будем готовить по особому рецепту с тройным фаршем, в связи с чем накануне, на рынке были куплены говядина, свинина, баранина, лук, черный перец и чеснок.
Мы полностью погрузились в процесс, периодически выпивая по рюмке водки. Сережа заявил, что это необходимо для соблюдения процедуры. По его плану мы должны были налепить достаточное количество пельменей и поставить их варить таким образом, чтобы первая партия была готова как раз к началу новогодней речи Президента.
Примерно к одиннадцати вечера стало понятно, что все идет по плану, только мы все уже не совсем в форме. Что не удивительно, так как мы весь день только пили, но практически ничего не ели.
Сережа, как настоящий руководитель нашел выход из положения. Он сказал, что пельмени мы поставим на балкон, чтобы они подмерзли, а сами пойдем ненадолго проветриться.
Я подумал, что это отличный план, так как вспомнил, что надо погулять с собакой, о которой я в кулинарном угаре совершенно забыл, что ее совершенно не обидело, собака притворялась невидимой, аккуратно поедая оставленные без присмотра шматки фарша.
Мы вышли в новогодний вечер с его желтыми рвущими темноту фонарями, ощущением неизбежного праздника и освежающей снежной крупой в лицо и за шиворот.
Справа от входной двери дворник насыпал огромный сугроб. Мы остановились и стали смотреть на него, потом Сережа сказал, что я должен прыгнуть в этот сугроб с козырька подъезда.
Я спросил, чем обусловлен такой выбор? Сережа ответил, что подъезд мой, значит и прыгать мне. Возразить было нечего, и я шагнул в сторону сугроба. Собака, преградила мне дорогу и легким взмахом хвоста стала отговаривать меня от этой затеи. Я сказал коллегам, что собака не хочет, чтобы я прыгал. Они сказали, что я хуже подкаблучника, раз прислушиваюсь к мнению собаки, Сережа сказал, что он сейчас покажет, как это делают мужики.
Сережа вошел в сугроб точно и плотно, как клинок в ножны. Он успел поднять над головой руки и теперь они торчали из снега словно странный геодезический знак. Мы несколько минут восхищались, а потом стали удивляться, что он не вылезает. Еще через несколько минут выяснилось, что он уже давно пытается вылезти, но не может. Решили прокапываться к нему сбоку, нам почему-то показалось это правильным. Два раза промахивались, но с третьего раза заиндевелого Сережу извлекли из плена.
Мы собрались вести его домой для разморозки, но Сережа вырвался и заявил, что это непорядок, он заявил, что мы очень неаккуратно его откопали и разбросали везде снег. Теперь его нужно сложить обратно, если мы хоть немного уважаем дворника, то есть человека труда!
Мы уважали дворника и сложили снег обратно. Ну как смогли.
Вернувшись домой, мы мало чем отличались от внутрисугробного Сережи. Нужно было срочно согреться и ставить варить пельмени, время приближалось к двенадцати. Мы хором выпили по полстакана водки с перцем, чтобы снять симптомы простуды.
Нам всем вдруг одновременно стало понятно, что вот сейчас мы минутку посидим, и сразу пойдем пельмени варить.
Очнулись мы на рассвете первого дня нового года.
Пельмени на завтрак ничуть не хуже, чем на новогодний ужин.
Тем более с тройным фаршем.