Зашифрованные тайны Омара Хайяма: что на самом деле прославляли знаменитые рубаи
Получайте на почту один раз в сутки одну самую читаемую статью. Присоединяйтесь к нам в Facebook и ВКонтакте.
Несмотря на свою широкую популярность на Западе, творчество Омара Хайяма остается не в полной мере изученным и понятым, а с именем автора связано большое количество заблуждений. Так, например, ошибочно мнение о том, что Хайям – самый известный классик восточной литературы. На родине его больше знают как выдающегося математика, астронома и философа. Сам он считал себя прежде всего ученым, а не поэтом.
Популярность рубаи Хайяма – феномен западной культуры. Его творчество, датируемое XI-XII вв., стало известно в середине XIX в. В 1859 г. был издан его «Рубайят» в вольном переводе Эдварда Фицджеральда. С тех пор началось повальное увлечение творчеством Хайяма, он стал модным и часто цитируемым автором.
Омару Хайяму в наши дни приписывают около 5 тысяч рубаи, однако на самом деле он является автором не более чем одной трети всех произведений. Некоторые исследователи даже утверждают, что подлинными можно признать всего 121 рубаи. При жизни автора стихи не были изданы – первая книга вышла через 50 лет после его смерти. Долгое время четверостишия ходили в народе в устной форме, и с каждым годом их становилось все больше и больше. Некоторые малоизвестные поэты опасались открыто высказывать смелые мысли и скрывались за авторитетом Хайяма. Большое количество рубаи – предмет коллективного творчества.
Чаще всего Омара Хайяма представляют как гедониста, который безудержно наслаждается всеми радостями жизни. В его поэзии прославляется вино и любовь, но смысл рубаи не ограничивается тем, что лежит на поверхности. Эти четверостишия многослойны и, по утверждению исследователей, содержат скрытый символический смысл. Хайям писал: «Я спрятал свою истину за семью печатями и сорока замками, чтобы злое стадо людей не использовало эту истину во имя зла».
Многие склонны к мысли о том, что на самом деле Хайям был поэтом-суфием и широко использовал метафоры, традиционные для мистической суфийской поэзии. Если обратиться к ее постоянным образам-символам, то вино означает мистическое постижение истины, опьянение – экстатическое состояние адепта, приближенного к истине, красавица – душа искателя истины, кувшин – ум, возлюбленная – это символ Бога и т.д. Исходя из такой трактовки, вся поэзия Хайяма – о блаженстве от приближения к божественному.
Согласно другой трактовке, опьянение – символ освободившегося человека, а призыв к забвению в вине – это бунт свободомыслящего автора против ортодоксальных догм, протест против религиозных запретов или даже полемика с Богом. Некоторые исследователи уверены, что вино – это символ земных радостей и борьбы с религиозным ханжеством, поэтический образ, который служит способом выражения протеста против человеческой ограниченности.
Понравилась статья? Тогда поддержи нас, жми:
15 лучших афоризмов Омара Хайяма – мудрость через века
Рубаи — одна из самых сложных жанровых форм таджикско-персидской поэзии. Объем рубаи — четыре строки, три из которых (редко четыре) рифмуются между собой. Хайям — непревзойденный мастер этого жанра. Его рубаи поражают меткостью наблюдений и глубиной постижения мира и души человека, яркостью образов и изяществом ритма.
Живя на религиозном востоке, Омар Хайям размышляет о Боге, но решительно отвергает все церковные догмы. Его ирония и свободомыслие отразились в рубаи. Его поддерживали многие поэты своего времени, но из-за страха преследований за вольнодумство и богохульство они приписывали и свои сочинения Хайяму.
15 глубоких и непревзойденных цитат Омара Хайама о человеке, счастье и любви:
1. Красивым быть – не значит им родиться,
Ведь красоте мы можем научиться.
Когда красив душою Человек –
Какая внешность может с ней сравниться?
2. Чем ниже человек душой, тем выше задирает нос.
Он носом тянется туда, куда душою не дорос.
3. Кто жизнью бит, тот большего добьется.
Пуд соли съевший выше ценит мед.
Кто слезы лил, тот искренней смеется.
Кто умирал, тот знает, что живет!
4. В одно окно смотрели двое. Один увидел дождь и грязь.
Другой — листвы зелёной вязь, весну и небо голубое.
В одно окно смотрели двое.
5. Мы источник веселья — и скорби рудник.
Мы вместилище скверны — и чистый родник.
Человек, словно в зеркале мир — многолик.
Он ничтожен — и он же безмерно велик!
6. Как часто, в жизни ошибаясь,теряем тех, кем дорожим.
Чужим понравиться стараясь, порой от ближнего бежим.
Возносим тех, кто нас не стоит, а самых верных предаем.
Кто нас так любит, обижаем, и сами извинений ждем.
7. Мы больше в этот мир вовек не попадем,
вовек не встретимся с друзьями за столом.
Лови же каждое летящее мгновенье —
его не подстеречь уж никогда потом.
8. Не завидуй тому, кто силен и богат,
за рассветом всегда наступает закат.
С этой жизнью короткою, равною вдоху,
Обращайся, как с данной тебе напрокат.
9. Я думаю, что лучше одиноким быть,
Чем жар души «кому-нибудь» дарить.
Бесценный дар отдав кому попало,
Родного встретив, не сумеешь полюбить.
10. Не смешно ли весь век по копейке копить,
Если вечную жизнь все равно не купить?
Эту жизнь тебе дали, мой милый, на время, —
Постарайся же времени не упустить.
11. Дарить себя — не значит продавать.
И рядом спать — не значит переспать.
Не отомстить — не значит все простить.
Не рядом быть — не значит не любить.
12. Можно соблазнить мужчину, у которого есть жена,
можно соблазнить мужчину, у которого есть любовница,
но нельзя соблазнить мужчину, у которого есть любимая женщина.
13. Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало,
Два важных правила запомни для начала:
Ты лучше голодай, чем что попало есть,
И лучше будь один, чем вместе с кем попало.
14. Не делай зла — вернется бумерангом,
Не плюй в колодец — будешь воду пить,
Не оскорбляй того, кто ниже рангом,
А вдруг придется, что-нибудь просить.
Не предавай друзей, их не заменишь,
И не теряй любимых — не вернешь,
Не лги себе — со временем проверишь,
Что этой ложью сам себя ты предаёшь.
15. Сорваный цветок должен быть подарен,
начатое стихотворение — дописано,
а любимая женщина — счастлива,
иначе и не стоило браться за то, что тебе не по силам.
Мои любимые не вошли в подборку.
Лучше пить и весёлых красавиц ласкать
Чем в постах и молитвах спасенья искать
Если место в аду для влюблённых и пьяниц
то кого же прикажите в рай допускать?
Ад и рай в небесах, утверждают ханжи.
Надо жить, нам внушают, в постах и труде
Я с подругой и чашей вина не разлучен
Чтобы так и проснутся на страшном суде
Другом верным, желанным, становишься им.
Муравья лучше гостем принять в своём доме
Чем быть принятым в дом Соломоном самим.
Если мельницу, баню, роскошный дворец
Получает в подарок дурак и подлец,
А достойный идёт в кабалу из-за хлеба
Мне плевать на твою справедливость творец!
Пусть мне чашу вина виночерпий подаст!
Так как жизнь коротка в этом временном мире,
В сей мир едва ли снова попадём,
Своих друзей вторично не найдём.
Лови же миг! Ведь он не повториться
Как ты и сам не повторишься в нём.
Чьё сердце не горит любовью страстной к милой
Без утешения влачит свой век унылый.
Дни, проведённые без радостей любви,
Считаю тяготой ненужной и постылой.
Беспощадна судьба, наши планы круша.
Не спеши, посиди на траве, под которой,
Скоро будешь лежать никуда не спеша.
Я спросил у мудрейшего: Что ты извлёк
Из своих манускриптов?» Мудрейший изрёк:
«Счастлив тот, кто в объятьях красавицы нежной
По ночам от премудростей книжных далек!»
За возможные неточности рифмы и перевода прошу прощения, писал на память)
Вхожу в мечеть. Час поздний и глухой.
Не в жажде чуда я и не с мольбой:
Отсюда коврик я стянул когда-то,
А он истерся; надо бы другой!
Зато все остальные, не перечисленные тут рубаи, про вино и. вино!
Автор молодец! Хайям крутые рубаи писал, в свое время много их перечитал.
Кто понял жизнь, тот больше не спешит,
Смакует каждый миг и наблюдает
Как спит ребенок, молится старик,
Как дождь идет и как снежинка тает.
*************************************
Общаясь с дураком, не оберёшься срама,
Поэтому совет ты выслушай Хайяма:
Яд, мудрецом тебе предложенный, прими,
Я знаю мир: в нем вор сидит на воре,
Мудрец всегда проигрывает в споре, с глупцом,
А капля счастья тонет в море горя.
************************************
Еще автор, если действительно увлекаешься этой темой, сможешь найти рубаи на тему о жене, типа нужна брать небольшого роста, типа «из двух зол выбирают меньшее». В каком-то стихе была схожая мысль
то чувство, когда учил их на память. один из любимых поэтов)
Когда живет в них злая эпиграмма,
Но раны сердца лечат рубайят-
Четверостишья старого Хайяма.»
Как-то сидели с другом в кафе Город М в Минске (не реклама) и там возле столика стоит стеллаж с книгами. Одной из них была книга со стихами Омара. Какую страницу не открой — всё про вино. В каждом стихотворении, на которые довелось наткнуться в этой книге была про вино или касающееся выпивки.
Это я так. К слову. Ничего против него не имею
В окно смотрели двое:Один увидел дождь и грязь,Другой листвы зеленой вязь,Весну и небо голубое.В одно окно смотрели двое
Это Расул Гамзатов
Океан состоящий из капель,велик.
Из пылинок слагается материк.
Твой приход и уход-не имеют значения,
Словно муха в окно залетела на миг.
Каждый молится богу на собственный лад.
Всем нам хочется в рай, и не хочется в ад.
Лишь мудрец, постигающий замысел божий,
Адских мук не страшиться и раю не рад
Рука репостнуть потянулась
Меч времени остер, не будь же верхоглядом!
Когда судьба тебе положит в рот халву,
а это хочу чтобы было на моем надгробии:
Он храбрецом не был, он мудрецом не был
Но поклонись ему
Он Человеком был
4. В одно окно смотрели двое. Один увидел дождь и грязь.
Другой — листвы зелёной вязь, весну и небо голубое.
В одно окно смотрели двое.
Вконтакте всё пропитано подобной «мудростью». Очень надеюсь что это всё добро только там и оставалось.
у него был рубай в котором он говорит типо старик пьяный ведет себя как ребенок, зрелый как безумец, а молодой пьяный мудр как старик, смысл такой вроде.
сколько сборников перелопатил не могу найти и все.
Я в себя заглянув, убедился во лжи:
ИМХО, рубаи надо читать голосом и с выражением Чонишвили ) Во всяком случае, у меня в голове рубаи звучат только так )
Смысла этих картинок понять не пытайся,
Сядь спокойно в сторонке и выпей вина!
____________________________________
Чтоб мудро жизнь прожить, знать надобно немало
Два важных правила запомни для начала:
Уж лучше голодать, чем что попало есть;
Быть лучше одному, чем вместе с кем попало.
«Живя на религиозном востоке, Омар Хайям размышляет о Боге, но решительно отвергает все церковные догмы.»
мудрый чувак за него плюс!
Всю эту чушь он не писал.
Ну и че за бумеранг?! он че был изветенен. Короче хуйню тут постят!!
да это же почти перашки!
Пятница, Омар Хаям
Современное изображение Омара Хайяма
18 мая родился Омар Хайям (1048 — 1131), персидский поэт, философ, математик, астроном, астролог. Полное имя поэта – Гияс ад-Дин Абу-л-Фатх Омар ибн Ибрахим Хайям Нишапури. Слово «Хайям» буквально означает «палаточный мастер», от слова «хайма» – палатка.Согласно источникам, в семнадцать лет он достиг глубоких знаний во всех областях философии, и обладал великолепными природными способностями и памятью.Свое образование Хайям начал в Нишапурском медресе – в то время Нишапур, расположенный на востоке Ирана в древней культурной провинции Хорасан, был крупным городом XI века с населением в несколько сот тысяч человек. Математикой Хайям занимался с восьми лет. Образование получил медицинское, но врачебным делом интересовался мало
Большую часть жизни провёл в Балхе, Самарканде, Исфахане и др. городах Средней Азии и Ирана. В философии был последователем Аристотеля и Ибн Сины. Математические сочинения Хайяма, дошедшие до наших дней, характеризуют его как выдающегося учёного. В трактате «О доказательствах задач алгебры и алмукабалы» он дал в геометрической форме систематическое изложение решения уравнений до третьей степени включительно. Трактат «Комментарии к трудным постулатам книги Евклида» содержит оригинальную теорию параллельных. В трактате «Об искусстве определения количества золота и серебра в состоящем из них теле» рассмотрена известная классическая задача, решенная Архимедом.
Омар Хайям. Памятник в Иране
Во времена Хайяма ученый, ввиду своей бедности мог регулярно заниматься наукой только при дворе того или иного правителя, занимая одну из четырех должностей: секретаря (дабира), поэта, астролога или врача. Судьба ученого зависела от милости или немилости правителя, его нрава и капризов, от придворных интриг и дворцовых переворотов. Так и судьба Хайяма во многом определялась сменяющими друг друга покровителями, которых ученый в своих трудах упоминал и благодарил.Правители XI века переманивали друг у друга образованных царедворцев, а самые могущественные забирали к себе безо всякого спроса прославившихся ученых и поэтов.
Благодаря своему алгебраическому трактату Хайям был обласкан главным судьей Самарканда Абу Тахиром Абд ар-Рахманом ибн Алаком. Позже Хайяму покровительствовал бухарский правитель Шамс ал-Мулука.
В 1074 г. после длительного противостояния сельджукам Шамс ал-Мулук признал себя вассалом султана Малик-шаха. Этот год стал знаменательной датой в жизни Хайяма: он был приглашен в столицу огромного Сельджукского государства Исфахан ко двору Малик-шаха для руководства реформой иранского солнечного календаря. Так начался двадцатилетний период его плодотворной и блестящей научной деятельности.
Хайям возглавлял группу астрономов Исфахана, которая в правление сельджукского султана Джалал ад-Дина Малик-шаха разработала принципиально новый солнечный календарь. С чисто астрономической точки зрения календарь «Джалали» был точнее, чем древнеримский юлианский календарь, применявшийся в современной Хайяму Европе, и точнее, чем позднейший европейский григорианский календарь. Вместо цикла «1 високосный на 4 года» (юлианский календарь) или «97 високосных на 400 лет» (григорианский календарь) Хайямом принято было соотношение «8 високосных на 33 года». Другими словами, из каждых 33-х лет 8 были високосными и 25 обычными. Этот календарь точнее всех других известных соответствует году весенних равноденствий. Проект Омара Хайяма был утверждён и лёг в основу иранского календаря, который вплоть до настоящего времени действует в Иране в качестве официального с 1079 года.
Этот спокойный период жизни Омара Хайяма при дворе Малик-шаха закончился в конце 1092 года со смертью султана.
В то время Исфахан был одним из главных центров исмаилизма – религиозного антифеодального течения в мусульманских странах. В конце XI века исмаилиты развернули активную террористическую деятельность против господствовавшей тюркской феодальной знати. В конце концов Исфаханская обсерватория пришла в запустение и была закрыта.О позднем периоде жизни Омара Хайяма известно также мало, как и о его юности. Источники указывают, что некоторое время Омар Хайям пребывает в Мерве, а затем отправляется в хадж в Мекку.Последние годы своей жизни он провел в Нишапуре, возможно, он преподавал в Нишапурском медресе, имел небольшой круг близких учеников, изредка принимал искавших встречи с ним ученых и философов, участвовал в научных диспутах.
Наиболее вероятная дата его смерти – 4 декабря 1131 г.О последних часах Хайяма известно со слов его младшего современника Бейхаки:«Однажды во время чтения «Книги об исцелении» Абу Али ибн Сины Хайям почувствовал приближение смерти (а было тогда ему уже за восемьдесят). Остановился он в чтении на разделе, посвященном труднейшему метафизическому вопросу и озаглавленному «Единое во множественном», заложил между листов золотую зубочистку, которую держал в руке, и закрыл фолиант. Затем он позвал своих близких и учеников, составил завещание и после этого уже не принимал ни пищи, ни питья. Исполнив молитву на сон грядущий, он положил земной поклон и, стоя на коленях, произнес: «Боже! По мере своих сил я старался познать Тебя. Прости меня! Поскольку я познал Тебя, постольку я к Тебе приблизился». С этими словами на устах Хайям и умер.»
Прижизненных изображений Омара Хайяма не сохранилось, так что облик его неизвестен.
Смысл образов Хайяма был досконально раскрыт в исследовании «Вино мистики. Духовный взгляд на «Рубайат» Омара Хайяма» Парамахамсы Иогананды в начале 30-х гг. XX в. Он открыл, что за внешними образами Омара Хайяма скрыто глубокое понимание радости и смысла человеческого существования.
Рубаи Омара Хайяма в отечественных переводах
Данная статья составлена на основе компиляций из разных статей, ссылки на которые приводятся по ходу изложения.
Моя задача: проанализировать исторический пласт переводов Омара Хайяма, обращая внимание на авторскую стилистику разных преводчиков. И на основе анализа сделать вывод: существует или нет некий общий «канон» рубаи?
Дело в том, что в последние годы в сети появились литературные самозванцы, усиленно насаждающие некий «общий канон», обязательный в исполнении. Даже публикуются популярные статьи, имеющие целью обучить авторов, как СЛЕДУЕТ писать рубаи.
Статьи эти, на мой взгляд, имеют целью войти авторам этих статей в историю, в роли неких законодателей и каноников.
Ничего, кроме вреда для русскоязычной поэзии, я в этих фанатичных поползновениях не вижу.
Рубаи; (также дубайти, таране; нескл., во множественном числе также рубайат) — четверостишие; форма лирической поэзии, широко распространённая на Ближнем и Среднем Востоке (наравне с газелью и касыдой).
Прародителем служило устное народное творчество иранцев. В письменном виде рубаи существует с IX—X вв. По содержанию — лирика с философскими размышлениями.
Стихотворения состоят из четырёх строк (двух бейтов), рифмующихся как ааба, реже — aaaa, то есть рифмуются первая, вторая и четвёртая (иногда и все четыре) строчки. Рубаи строятся в метре аруза.
Наиболее известные авторы рубаи — Омар Хайям, Мехсети Гянджеви, Хейран-Ханум, Абу Абдаллах Рудаки, Захириддин Бабур и Амджад Хайдерабади. В силу большой специфики персидской поэзии буквальный перевод ритмики оригинала на европейские языки едва ли возможен. Со времени Эдварда Фитцджеральдаметр рубаи чаще всего переводят пятистопным ямбом.
Пример рубаи Физули на азербайджанском языке из поэмы Лейли и Меджнун:
L;tf il; ;;bi-;midimi ruz eyl;!
;qbal;m; t;vf;q il; f;ruz eyl;!
Leyli kimi l;fzimi dil;fruz eyl;!
M;cnun kimi n;zmimi cig;rsuz eyl;!
Ты ночь моей надежды сделай днём,
Пусть рок мой ходит с поднятым челом,
Пусть, как Лейли, мой стих блеснёт лучом,
И, как Меджнун, он сердце жжёт огнём
ЗАПОМНИМ: «В силу большой специфики персидской поэзии буквальный перевод ритмики оригинала на европейские языки едва ли возможен. Со времени Эдварда Фитцджеральдаметр рубаи чаще всего переводят пятистопным ямбом.»
***
Не только с Запада, но и с Востока приходили в Россию стихотворные размеры. Один из самых знаменитых стихотворных стилей Востока – рубаи. Что это такое? Это философско-лирическое четверостишие, где рифмуются три из четырёх или все строки. Стиль рубаи прост и логичен: в первых двух строчках рассказывается об эпизоде из биографии героя или о чём-либо ином, в третьей строке начинает подводиться итог, а последняя строка – окончательный вывод.
Этот поэтический стиль зародился в Иране. Вначале поэзия была устной, а приблизительно в 9 – 10 веках рубаи перешли в книжную литературу. Философско-лирические четверостишия были переведены на многие языки мира. Перевод на европейские языки был приблизительным – дословный перевод был очень непростым занятием. Был выработан наилучший способ перевода – использовать ПЯТИСТОПНЫЙ ВАРИАНТ ЯМБА.
Стихи Хайяма долгое время были неизвестны широкому читателю. Всё начало меняться к лучшему с 1857 года, когда английский поэт Э. Фицджеральд получил тетрадь со стихами великого мастера рубаи. Творения Омара Хайяма пережили второе рождение.
Первым русским поэтом, познакомившим широкого читателя с рубаи, стал К.Д. Бальмонт. Так появилась мода на перевод персидско-таджикских стихотворений на русский язык. Интересный факт – считается, что сам Хайям создал от трёхсот до полутысячи стихотворений. При этом ему приписывается в десять раз больше творений.
Почему так? Всё просто: поэты, коих нещадно притесняли за крамольные высказывания и богохульство, считали, что лучше всего приписать свои рубаи Омару Хайяму.
ЗАПОМНИМ: «Первым русским поэтом, познакомившим широкого читателя с рубаи, стал К.Д. Бальмонт.»
Рубаи в переводе Бальмонта: http://www.khayyam.nev.ru/balmont.shtml
Л. С. Некора знал язык классической персидско-таджикской поэзии. Он работал над Хайямом по тексту одной из старых рукописей хайямовских рубаи (1460 года), хранящейся в Библиотеке Бодлеаны в Оксфорде. Переводя рубаи русскими четверостишиями, Некора придал им один стихотворный размер — ВОСЬМИСТОПНЫЙ ЯМБ, с цезурой посредине, воспроизводя схему рифмовки рубаи и следуя хайямовской логике поэтического высказывания.
Переводы Некоры отличает высокая степень точности. В упрек автору переводов можно поставить только некоторую растянутость строк, из-за цезуры русские четверостишия воспринимаются при чтении как восьмистишия, и Хайям утрачивает столь показательную для него экспрессивность стиха.
Несколько переводов Некора опубликовал в 1924 году. В 1935 году они вошли в книгу «Восток», где были напечатаны уже 144 четверостишия Хайяма.
Надежные переводы Некоры, созданные на основе филологической работы, сохраняют свое значение до сих пор, авторы исследований по персидско-таджикской литературе часто цитируют их.
Счастливым событием в истории освоения Хайяма в русской поэтической культуре стала переводческая деятельность О. Румера. Он дал в переводах самое большое к тому времени собрание хайямовских рубаи — триста стихотворений, опубликовав их в 1938 году в виде отдельного сборника, с содержательной вступительной статьей. Выполнены они были также по подлинному тексту (по-видимому, по изданию Никола, так как в некоторые переводы вкрались те же неточности, что встречаются в парижском издании).
Румеру ближе, чем другим русским поэтам-переводчикам, пробовавшим свои силы в освоении Хайяма, удалось подойти к решению сложной проблемы идейно-художественной адекватности.
Для передачи рубая Румер использовал ПЯТИСТОПНЫЙ ЯМБ, по числу слогов равный размеру рубаи. Строгая лаконичная форма русских четверостиший, рифмующихся по схеме а-а-б-а или а-а-а-а, как подлинные рубаи, вызывает то же ощущение искусной сцепленности слов в поэтических строках, их афористичности. Многие переводы Румера не превзойдены до сих пор по точности и истинной поэтичности. В течение десятилетий переводы Румера, высоко оцениваемые специалистами, цитируются в работах, посвященных Омару Хайяму.
Каждый из упомянутых выше переводчиков шел своим путем, зачастую отвергая опыт других. Но в целом, с выходом в свет переводческих работ Некоры и Румера, выполненных знатоками языка и переводимой литературы, стало возможным говорить о сложении отечественной школы перевода Омара Хайяма. Были сформулированы такие требования к переводческой деятельности, как историко-культурный подход в оценке литературного памятника, бережное отношение к тексту подлинника, задача идейно-художественной адекватности. Переводы-парафразы, переводы-импровизации полностью уступили место переводу-интерпретации, переводу-исследованию
***
.
А.В. Старостин, известный знаток истории персидско-таджикской литературы, дал переводы 120 хайямовских рубаи. Переводы добросовестны, скрупулезно точны, что было одобрительно отмечено специалистами, которые охотно цитируют Омара Хайяма в этих переводах, включают их в антологии классической поэзии. Переводы выполнены РАЗНЫМИ РАЗМЕРАМИ, иногда это пятистопный ямб, но во многих случаях размеры выбраны длинные: пятистопный анапест, восьмистопный хорей с цезурой, девятистопный ямб с цезурой и др., переводчик сохраняет редиф. Длинные строки лишают русские четверостишия характерной для Хайяма сжатости и живости звучания.
Некоторые знатоки персидско-таджикской поэзии, хорошо знающие Хайяма в подлиннике, отдают предпочтение переводам В. Державина, работавшего над переводом по подстрочнику, но с участием литературоведов. Державину принадлежит самое крупное собрание переводов Хайяма — 488 стихотворений. Первые 292 из них были выполнены по подстрочнику Р.М. Алиева и М.-Н. Османова, следующие 196 выбраны, как показывает сличение, из публикации известного индийского ученого Свами Тиртха. В 1965 году Державин издал свои переводы отдельным сборником; в сборник вкралась, к сожалению, существенная ошибка — четырнадцать рубаи Хайяма переведены Державиным дважды и включены в книгу как самостоятельные четверостишия.
Не ставя перед собой задачу разработки единой стиховой формы для передачи рубаи, Державин пользуется РАЗНЫМИ СТИХОТВОРНЫМИ РАЗМЕРАМИ, несколько злоупотребляя размерами длинными. В 1972 году Державин издал новый сборник своих переводов Хайяма — сборник насчитывает 218 четверостиший.
Главная редакция Восточной литературы издательства «Наука» провела в 1972 году конкурс на лучшие переводы Омара Хайяма, победителем его был признан Г. Плисецкий. Результатом этого конкурса стало издание в 1972 году книги «Омар Хайям. Рубайат». В сборнике 450 четверостиший, многие из них не переводились на русский язык ранее. Переводы Плисецкого безукоризненны по форме: все они написаны одним размером — четырехстопным анапестом, строки в них рифмуются, как в рубаи. В противоположность двум упомянутым выше переводчикам, Плисецкий избегает дословности, допуская в необходимых случаях художественные обобщения и тропы-эквиваленты.
В 1980 году Н. Стрижков издал в Ташкенте сборник переводов Омара Хайяма в 222 рубаи; изданию предшествовало несколько журнальных публикаций. Дополнительно к сборнику в 1983 году Стрижков в журнале «Звезда Востока» напечатал переводы еще тридцати рубаи. Переводы (шестистопный ямб) литературны, эпиграмматичны, они точно воспроизводят основную идею хайямовского стихотворения, но в художественных деталях не всегда тождественны оригиналу, несколько произвольны.
Исмаил Алиев опубликовал в 1982 году сборник переводов «Омар Хайям, Рубаи»; в него вошли 154 стихотворения параллельно на русском и карачаевском языках. В предисловии переводчик пишет, что пользовался подстрочником, опубликованным в московском издании 1959 года, но фактически в книге переведены более двадцати рубая, которые отсутствуют в этом издании.
Алиев в лаконичной форме передает основное содержание оригинала, используя один стихотворный размер — ПЯТИСТОПНЫЙ ЯМБ.
Д.Е. Седых, увлеченно работавший над воплощением своего замысла — создать полный перевод Омара Хайяма, успел перевести 55 рубаи. Они опубликованы посмертно в книге его переводов «Из поэзии Востока» в 1983 году.
Седых, изучивший для работы над персидско-таджикской классикой язык подлинника, не ограничился ознакомлением с историей переводимой литературы, но стремился познать изобразительную иранскую культуру, условия бытования поэзии. Называя главным в художественном переводе передачу «тональности и сути» оригинала, Седых считал необходимым для себя преодолеть «гипноз подстрочника» при передаче лексического и образного материала переводимого стихотворения. Переводы Седых из Хайяма следует отнести к категории наиболее удачных — они поэтичны, звучание их энергично и музыкально, хайямовская мысль не теряет своей яркости. Один пример (ПЯТИСТОПНЫЙ ЯМБ):
«Не бойся, друг, сегодняшних невзгод!
Не сомневайся, время их сотрет.
Минута есть, — отдай ее веселью,
А что потом придет, — пускай придет»
В сборник своих переводов «Великое древо. Поэты Востока» (М., 1984) С. Северцев включил 24 четверостишия Омара Хайяма. Длинные стихотворные строки (СЕМИСТОПНЫЙ ЯМБ) этих переводов отличает важное достоинство: они точно, строка за строкой воспроизводят текст оригинала, Докажем это на примере. Перевод Северцева:
Заметим, подытоживая сказанное выше, что художественный перевод персидско-таджикской поэтической классики, особенно в ее малых формах, дело крайне сложное. Сравнение языка переводимой литературы с русским показывает, что фарси — язык несравненно более экономный как в конструкциях фраз, так и в длине отдельных слов. Воспроизвести всю идейно-художественную информацию, заложенную в том или ином рубаи, не поступившись ни лапидарной формой четверостишия, ни целостностью поэтического высказывания, ни его образным строем, — задача не всегда разрешимая для переводчика. В длинных подробных переводах теряется живой ритм и эстетическая энергия рубаи, коротким русским четверостишиям угрожает опасность сбиться на однолинейный плакатный лаконизм, когда исчезает бесценная игра хайямовской мысли и вся причудливость ходов, вычерчивающих его блистательные силлогизмы.
В последние двадцать лет книги русских художественных переводов Омара Хайяма издавались и переиздавались четырнадцать раз.
В подавляющем большинстве (одиннадцать из четырнадцати) это были сборники, включающие переводы одного поэта: В. Державина (издавался шесть раз), И. Тхоржевского, Г. Плисецкого, Н. Стрижкова. Только три хайямовских сборника вышли в свет как книги избранных переводов. Они основаны на работах О. Румера, В. Державина, И. Тхоржевского, Г. Плисецкого и Н. Стрижкова.
Огромная популярность Омара Хайяма, особенно в последние десятилетия, привела к двум нежелательным явлениям. Переводы множатся, порождаемые в значительной части опубликованным подстрочником 1959 года (в нем двести девяносто три четверостишия) без достаточного учета работы предшественников. Возникают переводы-близнецы, переводы-аналоги, однообразные и по художественной интерпретации, и даже по лексике. С другой стороны — существует уже немало повторных переводов, настолько далеко отошедших от дословного Хайяма, что они с трудом поддаются идентификации с подлинником и неправомерно получают литературное обращение, как разные, совершенно самостоятельные хайямовские стихотворения. Нераспознанные переводы-двойники создают неверное представление о самом фонде хайямовских четверостиший и еще более запутывают вопрос об истинном литературном наследии Омара Хайяма.
Компилляция создана на основе статьи:
***
Вся история отечественных переводов говорит о том, что авторы-переводчики работали в своих индивидуально выбранных поэтических метрах. Это наша классическая база, образцы для подражания. Никто никого никогда насильно не вгонял в прокрустово ложе, которое некоторые новоявленные каноники усиленно всем рекламируют.
Да, Омар Хайям – один. Он индивидуален, его невозможно воспроизвести на русском языке эквивалентно. И это прекрасно, что все мы – разные, и каждый воспринимает его по-своему, и каждый выражает его тоже по-своему, а не согласно соблюдению какого-то количества слогов, наличию цезур и прочее…