Проект БМ-13. Загадки и легенды (Реактивная Система Залпового Огня БМ-13-16 «Катюша»)
Он родился в 1885 году в Петербурге в семье военнослужащего, окончил петербургскую гимназию и ушел добровольцем на Русско-японскую войну. За мужество и храбрость был произведен в младшие унтер-офицеры и награжден Георгиевским крестом, затем окончил Алексеевское юнкерское училище. В начале 1920 года Артемьев познакомился с Н. И. Тихомировым и стал его ближайшим помощником, однако в 1922 году на волне общей подозрительности к бывшим офицерам царской армии был заключен в концлагерь. Вернувшись с Соловков, продолжил заниматься совершенствованием реактивных снарядов, работу над которыми начал еще в двадцатых годах и прервал в связи с арестом. В период Великой Отечественной войны им было сделано много ценных изобретений в области военной техники.
После войны В. А. Артемьев, будучи главным конструктором ряда научно-исследовательских и проектных институтов, создавал новые образцы ракетных снарядов, был награжден орденами Трудового Красного Знамени и Красной Звезды, являлся лауреатом Сталинских премий. Умер 11 сентября 1962 г. в Москве. Его имя есть на карте Луны: в память о создателе «катюши» назван один из кратеров на ее поверхности.
«Катюша» — неофициальное собирательное название боевых машин реактивной артиллерии БМ-8 (82 мм), БМ-13 (132 мм) и БМ-31 (310 мм). Такие установки активно использовались СССР во время Второй мировой войны.
После принятия на вооружение авиации 82-мм реактивных снарядов класса «воздух-воздух» РС-82 (1937 год) и 132-мм реактивных снарядов класса «воздух-земля» РС-132 (1938 год) Главное артиллерийское управление поставило перед разработчиком снарядов – Реактивным НИИ – задачу создания реактивной полевой системы залпового огня на основе снарядов РС-132. Уточненное тактико-техническое задание было выдано институту в июне 1938 года.
К снаряду была разработана также самоходная многозарядная пусковая установка. Первый ее вариант был создан на базе грузового автомобиля ЗИС-5 и обозначался МУ-1 (механизированная установка, первый образец). Проведенные в период с декабря 1938 года по февраль 1939 года полигонные испытания установки показали, что она не в полной мере отвечает поставленным требованиям. С учетом результатов испытаний Реактивный НИИ разработал новую пусковую установку МУ-2, которая в сентябре 1939 года была принята Главным артиллерийским управлением для полигонных испытаний. По результатам окончившихся в ноябре 1939 года полигонных испытаний институту были заказаны пять пусковых установок для проведения войсковых испытаний. Еще одну установку заказало Артиллерийское управление Военно-Морского Флота для использования ее в системе береговой обороны.
21 июня 1941 года установка была продемонстрирована руководителям ВКП(6) и Советского правительства, и в тот же день, буквально за несколько часов до начала Великой Отечественной войны, было принято решение о срочном развертывании серийного производства реактивных снарядов М-13 и пусковой установки, получившей официальной название БМ-13 (боевая машина 13).
Производство установок БМ-13 было организовано на воронежском заводе им. Коминтерна и на московском заводе «Компрессор». Одним из основных предприятий по выпуску реактивных снарядов стал московский завод им. Владимира Ильича.
В состав БМ-13″Катюша» входят следующие боевые средства:
Дальность полета снаряда М-13 достигала 8470 м, но при этом имело место весьма значительное рассеивание. По таблицам стрельбы 1942 года, при дальности стрельбы 3000 м боковое отклонение составляло 51 м, а по дальности — 257 м.
Пусковая установка РСЗО»Катюша»:
Пусковая установка БМ-13-СН «Катюша» на шасси Studebaker (6×4)
При одном обороте рукоятки ПУО происходило замыкание электроцепи, срабатывал пиропатрон, помещенный в передней части ракетной камеры снаряда, воспламенялся реактивный заряд и происходил выстрел. Темп стрельбы определялся темпом вращения рукоятки ПУО. Все 16 снарядов можно было выпустить за 7—10секунд. Время перевода пусковой установки МУ-2 из походного в боевое положение составляло 2-3 минуты, угол вертикального обстрела находился в пределах от 4° до 45°, угол горизонтального обстрела составлял 20°.
Конструкция пусковой установки допускала ее передвижение в заряженном состоянии с довольно высокой скоростью (до 40 км/ч) и быстрое развертывание на огневой позиции, что способствовало нанесению внезапных ударов по противнику.
Испытания и эксплуатация
«Невероятный грохот взрывов и языки пламени» Как «катюши» наводили ужас на немцев и стали символом победы над нацизмом
В расположении врага все дымилось и горело
Через несколько секунд стрелы реактивных снарядов вдруг исчезли, а там, где находился противник, все загремело, и взметнулись высокие фонтаны разрывов. Трава кое-где сначала задымилась, а затем загорелась.
Приказ на открытие огня отдал лично начальник штаба артиллерии Западного фронта генерал-майор Георгий Кариофилли. Опытный артиллерист остался доволен результатами стрельбы.
Действуя в интересах 20-й армии генерала Павла Курочкина, 16 июля флеровцы накрыли залпом железнодорожную станцию Орша, вызвав грандиозный пожар среди составов и панику в рядах противника, вступившего в город. Через несколько часов удару подверглись немецкие части, переправляющиеся в районе реки Оршицы.
Боевая работа экспериментальной батареи получила высокую оценку. 4 августа 1941-го в докладной записке на имя члена Государственного комитета обороны Георгия Маленкова начальник артиллерии Красной армии генерал Николай Воронов поставил вопрос о более широком применении реактивных установок.
Средства сильные. Следует увеличить производство. Формировать непрерывно части, полки и дивизионы. Применять лучше массированно и соблюдать максимальную внезапность
— резюмировал Николай Николаевич.
«Отцы» реактивной артиллерии
Граве дослужился до генерал-майора РККА и получил в 1942 году за свои труды Сталинскую премию первой степени.
На основе изобретенного им вида пороха с начала 20-х годов исследователи из Газодинамической лаборатории Николай Тихомиров и Владимир Артемьев вели разработку РС. Основатель лаборатории Николай Иванович Тихомиров до революции тоже безрезультатно предлагал свои изобретения. В частности, «самодвижущиеся мины» на реактивной тяге для стрельбы на суше и на море.
3 марта 1928 года на одном из полигонов Ленинграда удалось осуществить первый пуск ракеты на бездымном порохе. Это был прообраз снарядов для будущих «катюш». После этого военные заинтересовались разработками, которые в дальнейшем происходили под их покровительством.
В помощь ученым был направлен целый ряд молодых и перспективных исследователей из числа артиллеристов. В том числе Иван Клейменов, Георгий Лангемак, Борис Петровский. В ряды сотрудников вливались и гражданские специалисты, как, например, Валентин Глушко, ставший впоследствии одним из пионеров советской ракетно-космической техники.
Расчет заряжает реактивную установку БМ-13
Директором назначили военинженера первого ранга Клейменова, его заместителем стал дивинженер Сергей Королев — один из будущих основателей советской космонавтики. На этом посту Сергея Павловича вскоре сменил Лангемак.
В РНИИ разрабатывали двигатели и снаряды на твердом и жидком топливе, а также крылатые ракеты. Работы велись в основном для авиации — как наиболее перспективной на тот момент области применения реактивных снарядов.
В конце 1937 года на вооружение Красной армии были приняты 82-миллиметровые реактивные снаряды, а через год и 132-миллиметровые РС. Полный вес первого изделия составлял почти семь килограммов при максимальной дальности полета в 6,2 километра, второго — 23 килограмма и 7,1 километра.
Ракеты в помощь пушкам и гаубицам
Боевое применение произошло в ходе локальной войны с Японией на реке Халхин-Гол. 20 августа 1939 года пять советских истребителей под командованием капитана Николая Звонарева по сигналу командира одновременно выстрелили РС-82 и с расстояния в километр сбили два вражеских самолета.
РС-132 дебютировали в ходе Советско-финской войны 1939-1940 годов. Ими оснащались фронтовые бомбардировщики СБ, которые обстреливали наземные цели. По итогам двух военных кампаний было решено, что куда перспективнее применять реактивные снаряды не столько в воздухе, сколько на земле.
Практический вывод подкреплялся теорией. В изданной в декабре 1935 года книге «Ракеты: их устройство и применение» под редакцией Глушко и Лангемака говорилось, что артиллерия ближнего боя, как и дальнобойная, испытывает ряд затруднений.
16 снарядов за 10 секунд
Перед самой войной в НИИ-3 был разработан тот вариант, который и стал «катюшей». БМ-13 являлась компактной, но вместе с тем эффективной установкой. 16 РС, находящиеся в пакете из восьми пятиметровых стальных двутавровых балок, крепились на трехосном шасси четырехтонного грузовика повышенной проходимости ЗИС-6.
При одном повороте через электропроводку подавался импульс в пиропатрон, помещенный в передней части ракетной камеры снаряда, после чего реактивный заряд воспламенялся, и происходил выстрел. Темп стрельбы зависел от скорости, с которой командир или наводчик вращал рукоятку. Все 16 снарядов могли быть выпущены за 8-10 секунд.
Дальнейшим развитием РС-82 и РС-132 стали реактивные снаряды М-8 и М-13, чья дальность несколько увеличилась — до восьми с небольшим километров. Они были предназначены для бесствольной артиллерии.
Лжепапаши установок залпового огня
До войны в судьбе ряда разработчиков «катюши» произошли драматические события. В 1937 году по обвинению в организации военного заговора с целью захвата власти были расстреляны маршал Тухачевский и ряд советских военачальников. Тень подозрения легла и на его научно-исследовательское детище.
Повода долго искать не пришлось. В том же году начальник отдела РНИИ Андрей Костиков написал письмо на имя наркома внутренних дел Николая Ежова. Он обвинил ряд сотрудников института во вредительстве, в том числе Клейменова, Лангемака и Глушко. Сигнализировал Костиков и в другие инстанции, например, партийные, утверждая, что «методы руководства работой и вся наша система направлены на заниженные темпы в работе и на неправильное ориентирование».
В институте начались чистки. Были арестованы в числе прочих Клейменов, Лангемак, Глушко, Королев, которые на допросах подвергались зверским избиениям. От них требовали признательных показаний в том, что они состояли в антисоветской организации и занимались подрывной работой в оборонной промышленности. После этого Клейменов и Лангемак были расстреляны, а Глушко и Королев провели всю войну в так называемых «шарашках» — конструкторских бюро тюремного типа, подчиненных НКВД СССР.
Военинженер первого ранга Георгий Лангемак
Костиков же стал главным инженером НИИ-3, развив на посту бурную деятельность. 19 февраля 1940 года он вместе с коллегой по институту Иваном Гваем и представителем Главного артиллерийского управления Красной армии Василием Аборенковым получил авторское свидетельство под номером 3338 о том, что является разработчиком механизированной установки для стрельбы ракетными снарядами различных калибров.
В 1942 году Костикова назначили директором НИИ-3, а в 1944-м Фортуна отвернулась от него. Он был снят с должности и почти на год арестован по обвинению в обмане правительства в ходе работы над жидкостным ракетным двигателем для самолетов. Проект был признан нереальным и в виду этого прекращен.
Следствие также установило, что ни Костиков, ни Гвай, ни Аборенков не имели никакого отношения к разработке «катюш» и снарядов к ним. Что касается репрессированных коллег по институту, то их реабилитация произошла уже после смерти Сталина.
Они были первыми
Отдельная экспериментальная батарея реактивных минометов была создана в первые дни войны. По предложению начальника Военной артиллерийской академии имени Ф.Э. Дзержинского Леонида Говорова ее командиром был назначен слушатель командного факультета капитан Иван Флеров.
Иван Андреевич считался одним из лучших артиллеристов Красной армии. За отличия при прорыве линии Маннергейма и в боях у озера Саунаярви в ходе Советско-финской войны его наградили орденом Красной Звезды. 36-летний офицер энергично приступил к сколачиванию подразделения, и вечером 3 июля 1941 года колонна из 44 грузовиков потянулась из Москвы на запад.
Помимо семи установок в составе батареи двигалась 152-миллиметровая гаубица, которую взяли в качестве пристрелочного орудия. Тридцать автомашин везли снаряды и патроны, в кабинах и кузовах остальных на фронт ехал личный состав. 170 человек должны были проверить то, над чем годами работали инженеры и конструкторы.
Секретность была строжайшей, и внешне закрытые брезентом установки напоминали что угодно, но только не ракетную батарею. Даже командование Западным фронтом толком не знало, что за странная часть к ним направляется.
Красноармейцы обслуживают боевую машину
В августе началось формирование первых дивизионов и полков, командирами которых назначались лучшие представители частей ствольной артиллерии. Формирование происходило в лагерях Первого Московского Краснознаменного артиллерийского училища имени Л. Б. Красина. Руководил процессом начальник училища полковник Юрий Бажанов. Важность происходящего подчеркивалась присутствием комиссии Центрального Комитета партии.
Рядовой состав набирался в основном из числа жителей столицы и Московской области.
В каждом полку имелось по четыре дивизиона, вооруженных 36 установками БМ-13, плюс зенитный дивизион. Личный состав насчитывал более 1400 бойцов и командиров. Один дивизион залпом мог выстреливать сразу 192 РС, что приравнивалось к одновременному удару сразу двенадцати тяжелых гаубичных полков калибра 152-миллиметра. Реактивный полк одновременно выстреливал 576 снарядов. Это была сокрушительная сила.
Лучше волчий вой, чем звук советского РС
В сентябре 1941 года новые подразделения получили наименование гвардейских минометных частей. Слово «гвардия» подчеркивало их элитный, особый характер, а «минометные» было неточным.
К тому времени установки залпового реактивного огня получили в войсках прозвище «катюша». Происхождение названия точно не известно.
По другой, женское имя мог дать индекс «К» на корпусе установок, которые выпускались воронежским заводом имени Коминтерна.
Невероятный грохот взрывов, языки пламени — все это ужасно пугало наших бойцов. Когда нас обстреливали «катюши», у нас горела техника, гибли люди
— писал снайпер Бауэр Гюнтер. По его словам, даже волчий вой, который нагонял тоску и вызывал дурные предчувствия, переносился легче, чем завывание «сталинских органов».
Допросы пленных показали, что среди солдат вермахта были нередки случаи, когда они сходили с ума, побывав под огнем советских реактивных установок.
Последний бой капитана Флерова
ГМЧ выводились из подчинения Главного артиллерийского управления РККА, и для их руководства был учрежден пост командующего гвардейскими минометными частями. На эту должность назначили Василия Аборенкова как человека, имеющего отношение к данному оружию. Он получил одновременно статус заместителя наркома обороны. То есть, самого Сталина.
В апреле 1943-го для улучшения взаимодействия между ствольной и реактивной артиллериями ГМЧ подчинили Воронову. К тому времени они состояли уже из бригад и дивизий.
Иван Флеров до Великой Отечественной войны
Судьба же ряда первых отдельных батарей сложилась трагически. В Вяземском котле в октябре 1941-го погиб личный состав старшего лейтенанта Евгения Черкасова и лейтенанта Степана Шуктомова. При этом две установки вместе с боеприпасами попали в руки к немцам.
Там же сложил свою голову и Иван Флеров. Последний бой его батарейцы приняли утром 6 октября 1941 года в районе деревни Богатыри Угранского района Смоленской области. На месте гибели Иван Андреевич и был похоронен — в 60-х годах, когда поисковики обнаружили его останки. В 1963 году отважный командир был посмертно удостоен ордена Отечественной войны первой степени, а в 1995 году ему присвоили звание Героя Российской Федерации. Из 170 флеровцев к своим вышли только 46.
Немецкие туманометы против советских «катюш»
Изучив попавшие к ним БМ-13, немцы остались к ним в целом равнодушными. У них были свои реактивные установки Nebelwerfer 41 («метатель тумана»), созданные на основе противотанковой пушки Pak 35/36. Их боевое применение произошло при штурме Брестской крепости в июне 1941 года, по которой было выпущено почти три тысячи реактивных фугасных снарядов.
В отличие от мобильной «катюши», стрельба из которой производилась прямо из автомашины, немецкие туманометы перевозились с помощью полугусеничного тягача. В боевом положении установка отцеплялась, станины разводились, после чего расчет производил залп.
Наши солдаты окрестили их «ванюшами», «скрипухами» или «ишаками» — за узнаваемый звук в полете.
Они били из шести 158,5-миллиметровых стволов 35-килограммовыми снарядами на расстояние до почти семи километров. Позднее добавилась более мощная Nebelwerfer 42, в которой залп производился пятью 113-килограммовыми снарядами. Немецкие РСы по сравнению с советскими имели лучшую кучность, но меньшее поджигающее и травматическое воздействие, а также дальность. Из-за низкой мобильности установки были уязвимы для советской авиации.
Бить по пехоте и артиллерии
В первой половине войны, когда враг наступал и имел на решающих направлениях преимущество в живой силе и технике, «катюши» зачастую были единственным средством сорвать неприятельскую атаку. Командиры полков и дивизионов старались бить по немецким колоннам, а также по изготовившемся к атаке германским пехотным подразделениям. Или по их резервам.
Так, например, в ходе городских боев за Сталинград полк полковника Ерохина был поистине палочкой-выручалочкой для командующего 62-й армии генерала Василия Чуйкова.
Хорошо работали УЗРО против артиллерийских и минометных батарей, а вот против окопавшегося противника и его танков эффективность сильно снижалась.
Вести огонь прямой наводкой было весьма трудно, поскольку большое рассеивание РСов не позволяло бить по целям ближе 700 метров от позиций своих войск. В силу этого наблюдательные пункты ГМЧ располагались как можно ближе к переднему краю, чтобы точно знать расположение врага.
Ударить и быстро сменить позиции
Впрочем, на фронте случалось всякое. В ходе Московского сражения 11 ноября 1941 года дивизион под командованием капитана Сергея Кирсанова не только поддержал атаку своей пехоты, но и подбил 17 танков.
В конце июля 1942 года за два дня боев 269-й дивизион 49-го минометного гвардейского полка уничтожил на ростовском направлении 15 германских танков. 31 августа 1943 года в ходе отражения контрудара нацистов на донбасском направлении бойцы 23-го гвардейского минометного полка под командованием майора Тимофея Шанкина сожгли восемь вражеских бронемашин.
Батарея «катюш» на шасси американского грузовика Studebacker US6
Обычно подразделения ГМЧ, выстрелив, тут же уезжали на выжидательные позиции, где укрывались и пополнялись боеприпасами. Следующий залп рекомендовалось давать в другом месте. Из-за немецких обстрелов бойцы других подразделений испытывали смешанные чувства от соседства с «катюшами». С одной стороны, их радовала мощь огня ракетчиков. С другой, они ворчали, что те уедут, а расплачиваться за демаскировку придется им.
Впоследствии во время наступления гвардейские минометчики выбирали свои огневые позиции первыми, а остальные рода войск держались от них подальше.
Уничтожать врага в горах и на море
Ход войны показал, что эффективнее всего «катюши» действуют в ходе огневого вала. То есть, когда артиллерия всех видов создает перед своими атакующими частями сплошную завесу из снарядов, которая перемещается вперед по мере развития темпа наступления. Во время ряда операций Великой Отечественной именно залп реактивных установок служил общим сигналом для начала мощной артподготовки для пушек и гаубиц.
Осенняя распутица осени 1941 года и рано наступившая зима показали плохую маневренность и проходимость ЗИС-6. Требовалось что-то понадежнее. У «катюши» появилась «фронтовая подруга» — самоходная артиллерийская установка БМ-8-24. Она передвигалась на шасси легких танков Т-40 и Т-60. Но их было немного, и проблема не решалась.
Помогли американские ленд-лизовские грузовики, на которые с 1942 года начали устанавливать «катюши». В первую очередь на Studebaker US6.
Во время битвы за Кавказ летом и осенью 1942-го оказалось, что обычные горные пушки бессильны выбить егерей с перевалов. Тогда за короткое время в мастерских Сочи были изготовлены специальные реактивные установки на базе БМ-8. Они собирались на месте пуска, в горах, и весили по 68 килограммов. В 1944 году эти горные «катюши», смонтированные на шасси Willys, превосходно себя показали в наступательных боях в Карпатах.
«Братец» в помощь «сестрице»
В 1944 году на фронте появилась БМ-31-12, вооруженная более мощными 300-миллиметровыми 92-килограммовыми РСами. Меткие на язык бойцы прозвали новую установку «андрюша».
БМ-31-12 во время штурма Бреслау (ныне польский город Вроцлав)
Фото: Марк Редькин / ТАСС
Красная армия активно применяла «братца», чья дальность была меньше, чем у «сестрицы», зато кучность лучше, на заключительном этапе войны. В городских боях «андрюши» устанавливались в окнах домов и били по близким целям.
За годы войны было выпущено около десяти тысяч установок реактивного огня. Солдаты и офицеры ГМЧ внесли большой вклад в разгром сильнейшей на тот момент армии мира. Перефразируя известный девиз морских пехотинцев, можно сказать, что там, где действовали советские ракетчики, была победа.
Боевые реактивные пусковые установки «Катюши». Справка
14 июля 1941 г. прогремел первый залп знаменитых «Катюш».
«Катюша» стала первой отечественной мобильной многозарядной реактивной системой залпового огня (РСЗО), которая включала в себя реактивные снаряды (РС), пусковые установки (ПУ), приборы управления стрельбой и транспортные средства. Самоходные пусковые установки на автомобилях получили обозначение боевых машин (БМ) реактивной артиллерии. Многозарядность РСЗО определяла возможность одновременного поражения целей на значительных площадях, а залповый огонь обеспечивал внезапность и высокий эффект поражающего и морального воздействия на противника.
Создание реактивных систем залпового огня стало бы невозможно без разработки реактивных снарядов с двигателем, работающим на твердом топливе.
Разработку реактивных снарядов на бездымном порохе с начала 1920-х гг. вели двое энтузиастов ракетной техники Владимир Артемьев и Николай Тихомиров.
Проект первой механизированной многозарядной, размещенной на автомобиле ЗИС-5 установки для стрельбы реактивными снарядами появился в августе того же года, но полигонные испытания выявили у нее много недостатков. Доработанный вариант установки, обозначенный МУ-1 (механизированная установка, 1-й образец), имел тоже много недостатков. Только новая пусковая установка МУ-2, представленная РНИИ в апреле 1939 г., отвечала требованиям военных. Она заряжалась 132-мм реактивными осколочно-фугасными снарядами, позднее названными М-13.
Машина БМ-13 представляла собой грузовик ЗИС-6, на месте кузова которого на специальной раме монтировались 16 направляющих желобкового типа, расположенных вдоль оси автомобиля в два яруса. Каждые две направляющие соединялись (спаривались), образуя единую конструкцию, названную спаркой. Спарок было восемь.
Производство установок БМ-13 было организовано на воронежском заводе им. Коминтерна и на московском заводе «Компрессор». Одним из основных предприятий по выпуску реактивных снарядов стал московский завод им. Владимира Ильича.
В соответствии с директивой командующего войсками Московского военного округа от 28 июня 1941 г. к 1 июля была сформирована первая отдельная экспериментальная батарея полевой реактивной артиллерии Красной Армии. В составе батареи имелось 7 боевых машин БМ-13, 122-мм гаубица, 44 автомобиля, способных поднять 600 снарядов М‑13. Командный состав батареи был укомплектован в основном слушателями Артиллерийской академии. Командиром батареи был назначен капитан Иван Флеров.
3 июля батарея прибыла на Западный фронт.
Одновременно с развертыванием производства были продолжены работы по созданию новых и совершенствованию имевшихся образцов реактивных снарядов и пусковых установок.
Судьба же первой отдельной экспериментальной батареи оборвалась в начале октября 1941 г. После боевого крещения под Оршей батарея успешно действовала в боях под Рудней, Смоленском, Ельней, Рославлем и Спас-Деменском. За три месяца боевых действий батарея Флерова не только наносила немалый материальный урон немцам, она способствовала и поднятию боевого духа у наших солдат и офицеров, измотанных непрерывными отступлениями.
В начале октября 1941 г. в составе группировки войск Западного фронта батарея оказалась в тылу немецко-фашистских войск. При движении к линии фронта из тыла в ночь на 7 октября она попала в засаду врага под деревней Богатырь Смоленской области. Большая часть личного состава батареи и Иван Флеров погибли, расстреляв весь боезапас и взорвав боевые машины. Только 46 воинам удалось выйти из окружения. Легендарный комбат и остальные бойцы, до конца с честью выполнившие свой долг, считались «без вести пропавшими». И только когда удалось обнаружить документы одного из армейских штабов вермахта, где сообщалось о том, что же произошло на самом деле в ночь с 6 на 7 октября 1941 г. у смоленской деревушки Богатырь, капитан Флеров был исключен из списков пропавших без вести.
За героизм Иван Флеров посмертно в 1963 г. награжден орденом Отечественной войны 1-й степени, а в 1995 г. ему было присвоено звание Героя Российской Федерации посмертно.
В честь подвига батареи сооружены памятник в городе Орше и обелиск у города Рудня.