Политическая конкуренция – зачем она нужна?
Для того чтобы разобраться в этом вопросе стоит углубиться в некоторые рассуждения. Политическая конкуренция в условиях демократического государства явление обязательное. Поскольку неотъемлимым признаком демократии является выборность органов власти, постольку, чтобы этот выбор состоялся, нужна здоровая политическая конкуренция между политическими партиями, отдельными кандидатами. Чем она выше, тем выбор профессиональнее, качественнее. Отсутствие политической конкуренции ведёт к истощению политической элиты, кадровому голоду у властных структур и созданию псевдоконкуренции. Это всё в теории, а что мы имеем на практике в нашем регионе?
За более чем 20-летний период управления (точнее правления) Л.К. Полежаева в области сложился авторитарный управленческий стиль, который напрочь эту политическую конкуренцию вытравил. Конечно, если бы мы были военизированной структурой, а не субъектом демократического государства (как нам говорит Конституция) или находились бы в состоянии тяжелейшего кризиса, то этот авторитарный стиль был бы, наверное, необходим. Но у нас не первое и вроде бы не второе. В отношении последнего замечу: сам губернатор в федеральных СМИ и по 12 каналу заявляет об успехах нашего региона, его инновационном развитии, кластерной экономике и др. Поэтому кризиса нет, да и не может он длиться 20 с лишним лет, а авторитаризм есть.
Опять же в связи с отсутствием политической конкуренции в области политическая элита настолько истощилась, что вокруг одни и те же лица, которым выказано «особое доверие». Достаточно взглянуть на то, кто представляет наш Субъект Федерации в Совете Федерации. Это либо люди далёкие во всех отношениях от региона (Аленичев Д. – футболист (2007-2010 г.г.), Аслаханов А.), либо те, кто попадает туда на очень короткий срок по определенным мотивам в силу этого доверия к ним. Сокин А. представлял наш регион от Законодательного собрания Омской области, являясь депутатом Городского совета, а в Законодательное собрание на выборах 4 декабря2011 г. он даже не попал. Политическая элита неумолимо сращивается с бизнес-элитой и создаётся чувство как в поговорке: «На манеже всё те же».
Что касается кадрового голода, то он как следствие первого процесса на лицо. Образовалась небольшая группа людей, которым доверяет первое лицо в регионе, и их тасуют с одной должности на другую или расширяют их функционал путём совмещения нескольких должностей (Прозорова И. – заместитель Председателя Правительства, министр образования Омской области, Радул В. – руководитель аппарата губернатора и куратор взаимодействия с муниципальными образованиями, политическими партиями, общественными и религиозными организациями, а также с Общественной палатой Омской области). Не происходит столь важных процессов, как сменяемость политической элиты и обновление управленческих кадров.
В мае 2012 г. заканчивается срок полномочий Л. Полежаева, все теряются в догадках, кто придёт на смену. И это совсем не случайно. Оппозиционеров, которые готовы бы были прийти к власти и предложить новый вектор развития для области, нет, их уже давно поставили на место или выдавили из региона. Сложно и с преемником. Его появление следует готовить постепенно, а при авторитаризме, замкнутом на одном человеке, это невозможно.
Мы стали и являемся свидетелями псевдоконкуренции в области. Противостояние между мэром и губернатором, длившееся больше года, продолжается и сейчас. Кстати, конкурентами могут являться только те, кто стремится к одной и той же цели, а какая общая конкурентная цель у разных уровней власти (региональной и муниципальной), совершенно непонятно. Возня вокруг даты внеочередных выборов мэра расколола депутатов Омского городского совета прошлого созыва на две группировки — прогубернаторская группа и промэрская. Это отразилось на предвыборной кампании и на самих выборах в городской совет нового созыва
Разумеется, все описанные выше процессы есть не только следствие отсутствия политической конкуренции в регионе, но то, что её наличие необходимо для нормального функционирования политической системы, – это факт.
К вопросу о политической конкуренции в конституционном праве
Оспанов Тениз Абаевич, аспирант юридического факультета МГУ имени М.В. Ломоносова.
В статье проводится политико-правовой и этимологический анализ, раскрывается значение понятия «политическая конкуренция» и оказываемое ею влияние на публично-правовые процессы. Рассматриваются конституционные основы, виды, принципы и субъекты политической конкуренции. Дано определение понятий конкурентоспособности и недобросовестной конкуренции.
Ключевые слова: политическая конкуренция, конкурентоспособность, демократия, избирательное право, политические партии, недобросовестная конкуренция.
On the issue of political competition in constitutional law
Ospanov Teniz Abaevich, graduate student of the Law Faculty of M.V. Lomonosov Moscow State University.
The article makes a political-law and etymological analysis, reveals the meaning of the concept of «political competition » and impact thereof on public-law processes; considers constitutional fundamentals, types, principles and subjects of political competition; gives definition of competitiveness and unfair competition.
Key words: political competition, competitiveness, democracy, election law, political parties, unfair competition.
В ходе проведения выборов, предвыборного и послевыборного периодов все чаще встают вопросы, связанные с политической конкуренцией. Как правило, рассуждая об уровне политической конкуренции, говорят о том, что он низок и его необходимо поднимать, однако нет определенности, по каким критериям его оценивать, и является ли политическая конкуренция оценочной категорией. Безусловно, политическая конкуренция как социальное явление очень важна для государства в ходе осуществления внутренней политики, это явление также в значительной мере влияет на общественное мнение и определение государственно-правового режима в стране.
Конкуренция является не только экономической, социальной или психологической категорией, но и правовой. Согласно Федеральному закону «О защите конкуренции» конкуренция определяется как соперничество хозяйствующих субъектов, при котором самостоятельными действиями каждого из них исключается или ограничивается возможность в одностороннем порядке воздействовать на общие условия обращения товаров на соответствующем товарном рынке.
Федеральный закон «О защите конкуренции» от 26.07.2006 N 135-ФЗ (в ред. от 23.07.2013) // Собрание законодательства Российской Федерации. 2006. N 31 (ч. 1). Ст. 3434.
В последние годы в российское конституционное законодательство было внесено множество изменений, связанных с политической реформой. Например, был изменен срок полномочий Президента России и Государственной Думы ; изменен порядок регистрации, отчетности, ответственности и финансирования политических партий ; изменены требования к государственным служащим, к депутатам Государственной Думы и членам Совета Федерации, касающиеся наличия собственности за рубежом ; изменен порядок выборов в законодательные органы субъектов РФ, а также выборов высшего должностного лица субъектов РФ и т.д.
Закон РФ о поправке к Конституции РФ «Об изменении срока полномочий Президента Российской Федерации и Государственной Думы» от 30.12.2008 N 6-ФКЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2009. N 1. Ст. 1.
Федеральный закон «О внесении изменений в Федеральный закон «О политических партиях» от 02.04.2012 N 28-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2012. N 15. Ст. 1721; Федеральный закон «О внесении изменения в статью 33 Федерального закона «О политических партиях» от 01.12.2012 N 211-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2012. N 49. Ст. 6756.
Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации в связи с принятием Федерального закона «О запрете отдельным категориям лиц открывать и иметь счета (вклады), хранить наличные денежные средства и ценности в иностранных банках, расположенных за пределами территории Российской Федерации, владеть и (или) пользоваться иностранными финансовыми инструментами» от 07.05.2013 N 102-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2013. N 19. Ст. 2329.
Федеральный закон «О внесении изменений в отдельные законодательные акты Российской Федерации» от 02.04.2013 N 30-ФЗ // Собрание законодательства Российской Федерации. 2013. N 14. Ст. 1638.
Конституционными основами политической конкуренции являются: 1) конституционная характеристика России как демократического федеративного правового государства с республиканской формой правления; 2) принцип саморегулирования и самоуправления гражданского общества в пределах, установленных Конституцией РФ; 3) принцип народовластия; 4) конституционное закрепление форм непосредственной и представительной демократии; 5) закрепление в качестве высших форм прямого народовластия референдума и свободных выборов; 6) признание идеологического, политического, мировоззренческого многообразия, многопартийности; 7) запрет устанавливать в качестве государственной или обязательной какую-либо идеологию; 8) законность политической оппозиции; 9) принцип мирного, ненасильственного соперничества политических партий за участие в осуществлении публичной власти и ее институционализацию в установленных Конституцией РФ парламентских и иных формах; 10) равенство всех общественных объединений независимо от организационно-правовой формы перед законом; 11) гарантированность свободы мысли и слова, право на информацию, свободу печати и СМИ; 12) запрет экстремистской деятельности; 13) судебная защита нарушенных прав, включая право обращения и обжалования в Конституционный Суд Российской Федерации и Европейский суд по правам человека. Нормы, влияющие на политическую конкуренцию, содержатся в законодательстве об общественных объединениях, о политических партиях, о СМИ, в избирательном законодательстве, в нормах, затрагивающих финансовые отношения субъектов политической конкуренции.
Фракция партии «Единая Россия» в Государственной Думе имеет «либеральное крыло» и «консервативное крыло», также планируется создание подфракции Общероссийского народного фронта. URL: http://er.ru/news/2013/1/30/ eksperty-liberaly-edinoi- rossii-budut-uslyshany/.
В настоящее время в России различают так называемую «системную оппозицию», которая сотрудничает с правительством на условиях последнего и представлена в различных органах власти (Государственной Думе, региональных органах власти и т.д.); «внепарламентскую оппозицию», в которую входят зарегистрированные Министерством юстиции РФ партии, но не вошедшие в парламент (партия «Яблоко») и «несистемную оппозицию» (или «внесистемную оппозицию»), состоящую из незарегистрированных партий и движений // Тюрин И., Лукьянов А. Оппозиция: новая система координат. Разделение на системную и несистемную оппозицию утратило свою актуальность. URL: Каспаров.ру (дата обращения: 24.02.2012).
Политическая конкуренция может возникать между Федерацией и ее субъектами, где основной целью является приобретение максимального количества государственных полномочий, и, как правило, Федерация стремится к централизации власти и с трудом делегирует свои полномочия субъектам РФ.
Конкуренция политических отношений возникает, например, на митингах и в иных формах публичных манифестаций, причем может идти столкновение как групп с различными политическими взглядами, так и групп одной политической направленности, представителей различных организаций. Это может проявляться в занятии определенного места (ближе или дальше к трибуне) либо в наличии наиболее привлекательных транспарантов (т.к. это усиливает эффект от демонстрации). Как правило, это делается для того, чтобы прорекламировать определенную организацию, что также является элементом политической конкуренции, но уже не правового характера.
Лукьянова Е.А. Конкуренция в политике = конкуренция в бизнесе? // Современная конкуренция. 2007. N 3. С. 61.
В целом все участники политических отношений должны быть заинтересованы в наличии высокого уровня политической конкуренции, т.к. при соблюдении всех политико-правовых принципов повышается уровень качества осуществления властных полномочий.
Послание Президента Российской Федерации Федеральному Собранию Российской Федерации от 12.12.2012 // Российская газета. 2012. 13 декабря.
Таким образом, политическая конкуренция рассматривается и между субъектами, занимающими выборные должности или иным способом участвующими в выборах. Это означает, что политическую конкуренцию можно рассматривать в узком и широком смысле.
Следует дополнить законодательство о политических партиях, о некоммерческих организациях, об общественных объединениях, о выборах, о средствах массовой информации, а также уголовное, административное и процессуальное законодательство нормами и принципами, развивающими и гарантирующими принцип политической конкуренции, повышающими ее уровень и гарантии равенства и ужесточающими ответственность за нарушение этого принципа.
Органы государственной власти должны стремиться сделать так, чтобы все субъекты политической конкуренции были поставлены в равные условия, имели равные возможности при проведении избирательных кампаний, а также тщательно отслеживать такие недобросовестные проявления, как преступный сговор либо иные нарушения законодательства, требующие применения санкций. Это будет логичным, т.к. представительные органы и организации и их должностные лица должны действовать только в рамках закона. Нарушение закона на начальном этапе приведет в дальнейшем к более серьезным последствиям и будет способствовать недоверию избирателей к избирательной системе, что может привести к нестабильности в обществе.
Литература
miggerrtis
miggerrtis Сила в правде, брат©
Едва живой журнал
В демократических странах политическая конкуренция обеспечивается сочетанием нескольких необходимых условий. Это реальная многопартийность (свобода создания и равные возможности для деятельности политических партий), свободные и честные выборы, свобода проведения публичных акций и политический плюрализм в СМИ. При этом важно отметить, что во всех странах, которые считаются демократическими, присутствуют все перечисленные условия.
Партийная вольница
        Если говорить о многопартийности и свободе создания политических партий, то стоит отметить, что лишь в нескольких странах развитой демократии установлены требования к минимальной численности политических партий – как правило, считается, что существенным является не численность партии, а ее влиятельность, то есть – число избирателей, которое ее поддерживает.
        Так, в Швеции, Финляндии, Польше, Латвии, Литве, Эстонии, Венгрии законодательно установлена минимально необходимая численность политической партии – но нигде она не превышает 1.5 тысячи человек. В Латвии и Литве это соответственно 200 и 400 членов партии, в Эстонии – 1000 членов партии (и даже в Белоруссии достаточно иметь не менее 500 членов партии). В то же время в Великобритании закон устанавливает минимальную численность партии в… два человека, в Сингапуре – 10 человек. В США, Канаде, Японии, Франции, Германии, Италии, Греции, Швейцарии, Нидерландах, Норвегии, Португалии, Бельгии, Испании закон не устанавливает минимально необходимой численности партий. При этом в Германии, Греции, Швейцарии, Дании и Нидерландах политические партии даже не обязаны регистрироваться, а в Ирландии регистрация необходима только для того, чтобы партия могла указать свое название рядом с фамилиями своих кандидатов. Правда, закон может устанавливать требование собрать определенное количество подписей в поддержку партии при ее создании – такие требования существуют в Австрии, Испании, Норвегии, Португалии и Уругвае, при этом нигде не требуется собрать более 5000 подписей для создания партии (что не означает, что эти люди впоследствии должны стать членами этой партии). В Израиле создание партии предельно упрощено – ее может создать даже отдельный депутат Кнессета.
        Отметим также, что, согласно Конституции Германии, «многопартийная система является неотъемлемой составляющей свободного демократического порядка». В Греции Конституция требует, чтобы партийная система и деятельность партий способствовали свободному функционированию демократического строя, однако не предусмотрено никаких санкций в случае несоответствия этому требованию. В Австрии законодательство не предусматривает возможность запрещения или роспуска политических партий, однако, содержит запрет на возрождение национал-социалистической партии и любых ее организаций.
        В России создать и зарегистрировать партию крайне трудно. Приходится преодолевать множество бюрократических барьеров. Закон предписывает набрать минимум 500 членов, причем не менее чем в половине субъектов Российской Федерации. Как показывает практика, органы регистрации всегда могут заблокировать создание неугодной правительству партии, не признав, например, подлинность подписей ее членов.
Если поддержит один из тысячи
        Участие партий в выборах в развитых демократиях является свободным и, как правило, не сопровождается никакими существенными и труднопреодолимыми ограничениями.
        В Швеции для того, чтобы партия могла участвовать в выборах в Риксдаг, она должна представить не менее 2000 подписей, после чего ее список регистрируется избирательной комиссией. В Германии, Италии, Скандинавии в выборах участвуют только кандидаты от политических партий, при этом в Германии при выборах в бундестаг в одномандатных избирательных округах партийные кандидаты должны представить не менее чем 200 подписей избирателей округа (что составляет около 0.1% от их общего числа). При выдвижении партийного списка на выборах в бундестаг в каждой федеральной земле необходима поддержка 0.1% от числа всех жителей данной земли, которые владели избирательным правом на последних выборах в бундестаг, но не более 2000 человек. Во Франции кандидаты на выборах всех уровней, выдвигаемые политическими партиями, регистрируются автоматически, а при самовыдвижении они должны представить достаточно незначительное (также на уровне 0.1% от числа избирателей) количество подписей в свою поддержку. В Португалии, Финляндии, Испании, Италии, Израиле кандидаты в парламент выдвигаются только партиями, и регистрируются автоматически.
        Избирательные комиссии (в России являющиеся одним из главных элементов «административного ресурса) в развитых демократических странах играют исключительно техническую роль, при этом они формируются только по предложениям политических партий.
        Наконец, отметим, что ни в одной из развитых демократических стран давно уже не наблюдается таких привычных для России явлений, как административное давление на избирателей (принуждение их к тому или иному голосованию), подкуп избирателей, мобилизация государственных служащих для агитации в пользу правящей партии. Немыслимо там избирательное поведение правоохранительных органов и судов в случае выявления нарушений законодательства о выборах.
        В России основным инструментом для получения нужных власти результатов выборов стала фальсификация их результатов. Это сделать относительно легко, так как избирательные комиссии формируются не из представителей партий, а из бюджетников (чаще всего учителей), покорно исполняющих требования администрации.
        В Великобритании и во Франции единственной обязанностью организаторов публичной акции является информирование полиции за шесть дней до проведения акции. В Германии организаторы публичной акции должны лишь подать заявку с указанием времени, места, маршрута ее проведения, дабы заранее исключить возможность возникновения давки или пробок, но власти не имеют права им ее запретить, потребовать сменить место или время акции. В США вообще не существует общих (федеральных) правил проведения массовых акций – этот вопрос отнесен к компетенции штатов. При этом во многих штатах нет формальных правил проведения митингов, а действуют лишь обычаи, предписывающие организаторам оплачивать труд полицейских, обеспечивающих безопасность при проведении мероприятия, а также мусорщиков, которые убирают за манифестантами. Аналогичный порядок действует в Великобритании.
        Свобода слова и собраний, митингов и демонстраций — неотъемлемое право народа, действительно формирующего и контролирующего органы власти. Так как этого в России пока нет, то приходится признать, что большинству россиян, чувствующих себя в душе холопами, традиционное бесправие милее. Остается надежда только на молодых и смелых!
Четвертая власть священна
        Политический плюрализм в СМИ — важнейшее условие существования политической конкуренции — в развитых демократиях обеспечивается отсутствием монополизма в сфере СМИ, в частности – отсутствием (в США и Западной Европе) государственных средств массовой информации. Печатные СМИ в этих странах – либо частные, либо принадлежащие политическим партиям. Впрочем, в странах Скандинавии существует традиция государственной поддержки печатных СМИ – для того, чтобы гарантировать политический плюрализм.
        Что касается электронных СМИ, то в США они исключительно частные (как и печать). В странах Западной Европы наиболее распространены «общественные» (публично-правовые) электронные СМИ, финансируемые за счет абонентской платы (либо специального налога) и контролируемые общественностью. Так, в Германии в наблюдательные советы соответствующих телекомпаний и радиостанций входят представители всех значимых социальных групп и общественных организаций. Причем, их больше, чем представителей политических партий. Наблюдательные советы, помимо прочего, должны заботиться о партийно-политическом нейтралитете при назначениях на должности в телекомпаниях и при составлении программ.
        В Западной Европе большинство электронных СМИ изначально являлись общественной собственностью и пользовались, как правило, строгими юридическими гарантиями независимости от правительства. Вопросы доступа к СМИ разных политических сил с целью пропаганды своих взглядов в развитых демократиях решаются по-разному. В США доступ партий к СМИ обеспечивается только за счет платной рекламы, а, например, в Германии, Великобритании и Дании платная политическая реклама запрещена: вместо этого во время выборов организуется система бесплатных передач, где слово предоставляется всем партиям, участвующим в выборах.
        В России основной источник информации для населения — государственные телеканалы, которые находятся под полным контролем правительства и администрации президента. Впрочем, и частные каналы контролируются олигархами. Говорить о плюрализме и честных политических дискуссиях в таких условиях не приходится. Пока телевидение в России не станет свободным, надеяться на реальную политическую борьбу оппозиции за власть, за смену институтов и пути развития страны наивно. Говорят, «каков народ, такова и власть», поэтому пока народ не проснулся, не понял преимуществ свободы, конкуренции, реального контроля за деяниями власти, власть будет принадлежать ханам, царям, генсекам, мафии, а люди будут прозябать в нищете.
Конкуренция в политике = конкуренция в бизнесе?
Вопрос о соотношении экономической и политической свободы, экономической и политической конкуренции является одним из самых актуальных – особенно в переходных обществах. Мы публикуем взгляд на эту проблему юриста, известного общественного и политического деятеля доктора юридических наук, профессора МГУ им. М.В.Ломоносова, советника Российской Федерации 1 класса Елены Анатольевны Лукьяновой.
Обращение к читателям
Началось все с того, что на экономической конференции мне задали вопрос о состоянии современной политической конкуренции. Вопрос не новый и вполне понятный. Но, учитывая специфику обстановки, этот вопрос получил вполне естественное экономическое продолжение: «Здоровая конкуренция в политике и здоровая конкуренция в бизнесе – насколько эти два понятия связаны?». Честно говоря, специально об этом соотношении я никогда не задумывалась. Дело в том, что правовое регулирование политического плюрализма и антимонопольной деятельности относятся к двум разным мало пересекающимся юридическим специальностям. Тем не менее, мысль засела в мозгу, я стала фиксировать все, касающееся данной темы. И вдруг оказалось, что вопрос этот постоянно носится в воздухе. Он буквально «наэлектризован» условиями современной экономической действительности.
Можно ли поставить знак равенства между конкуренцией в политике и конкуренцией в бизнесе? Верен ли вывод о том, что политический монополизм неизбежно приводит к снижению здоровой конкуренции в экономике? По своей актуальности эти вопросы наряду с вопросом о так называемом преемнике сегодня почти сравнялись с вечными российскими «Что делать? и «Кто виноват?». Понимая, что одного юридического взгляда на проблему явно недостаточно, поскольку она вообще лишь производно юридическая, предлагаю открыть дискуссию и обсудить этот вопрос всесторонне. Я же, как специалист по конституционному праву попробую лишь прикоснуться к ней с точки зрения моей узкой специальности – правового регулирования отношений государственной власти.
Общая характеристика современной политической конкуренции в России
Сам по себе термин «политическая конкуренция» – не вполне удачен и не употребляется в правовом обороте. Ведь конкуренция в социальном смысле это соперничество на каком-либо поприще между отдельными лицами, заинтересованными в достижении одной и той же цели каждый для себя лично. Для общественных процессов в этом термине неверно само целеполагание, направленное на индивидуума, а не на общество в целом. Здесь уместнее и точнее говорить о политическом плюрализме. Но, во-первых, вопрос был поставлен экономистами, у которых имеется другое определение конкуренции. Во-вторых, реалии нашей общественной жизни свели принцип политического плюрализма до уровня примитивного политического манипулирования, основанного на политическом карьеризме. Поэтому, оценивая современное состояние политической системы российского общества, этот термин может быть использован условно.
Политическая конкуренция представляет собой набор механизмов, обеспечивающий действие основных форм народовластия: непосредственной, представительной и консультативной демократии.
Это касается референдума, на который население может вынести решение вопросов государственной и общественной жизни, отличных в своей постановке от предлагаемых действующей властью. Это касается права граждан на объединение в политические и неполитические организации и права этих организаций честно конкурировать с другими на политическом поле. Это касается выборов, в ходе которых избиратели могут отдать предпочтение кандидатам или избирательным объединениям, предлагающим альтернативные варианты развития и их мнение будет реально учтено.
Это, безусловно, касается функционирования представительных органов, где работа над проектами нормативных правовых актов должна проходить в условиях сопоставления различных мнений. В этом – гарантия качества законов. Когда проект безальтернативен, а его текст заранее «обречен» на принятие без конструктивной мозговой атаки, снижается не только уровень такого проекта, но и степень его поддержки населением. Парламент в этом случае теряет свое основное смысловое содержание – он перестает быть зеркалом общества и не способен отражать весь спектр чаяний избирателей.
Это, конечно же, касается и порядка формирования исполнительных и судебных органов власти. Чиновник или судья, понимающий, что его номенклатурное благополучие зависит не от качества и результатов его работы, не от доверия людей к этим результатам, а от степени лояльности и «системности» своих поступков, не имеет стимулов к радению за дело. Он конкурирует не с теми, кто лучше знает и умеет, а с теми, у кого линия прогиба спины приятней взору того, от кого зависит продление его полномочий.
Сегодня следует констатировать, что состояние современной российской политической конкуренции, мягко говоря, весьма далеко от понятия конкуренции в целом. Анализ институтов непосредственной демократии показывает следующее:
— В стране фактически уничтожен институт референдума. Правовое регулирование порядка его инициирования и назначения доведено до состояния реальной невозможности ни инициировать всенародное голосование, ни назначить его без политической воли «сверху».
— Правила подготовки, проведения и подведения итогов выборов претерпели такие изменения, которые привели к настоящему времени к невозможности достоверного выявления воли граждан при формировании высших органов государства. Об этих изменениях так много говорят, что нет нужды повторяться. Хочется только обратить внимание на некоторые нюансы, на которых общественное внимание сосредоточилось меньше. Речь идет, во-первых, о неравенстве доступа кандидатов к предвыборной агитации, которое обеспеченно законодательно и поддержано судебной практикой. Во-вторых, об ограничении прав наблюдателей на выборах и о праве их удаления с избирательных участков. В-третьих, о праве избирательных комиссий переписывать протоколы в случае обнаружения в них ошибок. В гармоничном сочетании с административным предоставлением возможности (приказным невмешательством) применения грязных избирательных технологий все это стало тем завершающим штрихом, который исказил смысл выборов, превратив их из важнейшего института непосредственной демократии в инструмент безусловного обеспечения заранее определенного состава представительных органов, преемственности и безальтернативности действующей власти.
— Из политического процесса исключены все общественные объединения, кроме политических партий. Для самих же партий в ходе их регистрации и выдвижения на выборах созданы неравные условия и сложнейшие бюрократические барьеры, позволяющие выжить только строго определенным и буквально «зачищать» политическое поле от партий оппозиционных или несогласованных (несистемных).
Например, недавно по этим самым условиям Верховный суд ликвидировал Республиканскую партию Владимира Рыжкова, насчитывающую в своих рядах 58 тысяч членов и собиравшую на всех четырех предыдущих федеральных избирательных кампаниях более одного миллиона голосов (1). Оставшиеся оппозиционные партии и, в первую очередь, КПРФ, существуют в режиме жесточайшего неблагоприятствования. В итоге граждане существенно ограничены в возможности оценки политических конкурентов действующей власти.
Представительная демократия
В результате неконкурентных выборов федеральный парламент перестал быть конструктивной силой, способной достигать политического компромисса, потерял свое «представительное лицо» и превратился в примитивную штамповальную машину для утверждения законопроектов, поступающих в него извне. Более того, его собственным Председателем он объявлен «зоной, свободной от дискуссий». А ведь собственно в дискуссии и есть смысл представительной демократии, когда решения парламента вырабатываются в условиях столкновения мнений депутатов, представляющих различные группы избирателей.
Последовательно осуществляется курс на полное подчинение региональных представительных органов власти органам исполнительным в сочетании с ликвидацией общественного и парламентского контроля за последними. Отменена выборность глав субъектов федерации. При этом Президенту предоставлено право роспуска парламента субъекта, если он откажется согласовать кандидатуру, предложенную главой государства. Недавно в Государственную Думу внесен законопроект, позволяющий соответствующим главам администраций распускать практически любой представительный орган за любую «провинность» (вплоть до пропуска депутатами заседаний).
Судебная власть также поставлена в прямую и непререкаемую зависимость от власти исполнительной.
Приведены в полную «негодность» с точки зрения их реализации и все формы консультативной демократии: всенародные обсуждения проектов законов, народная законодательная инициатива, право петиций и т.д.
Постепенно методами бюрократического воспрепятствования и прямого подавления изживается практика проведения оппозиционных публичных мероприятий.
Постепенно исчезает свобода слова. В общественном обиходе вновь появились словосочетания «этого не напечатают» и «этого не покажут». И ведь не печатают и не показывают. Журналисты срочно восстанавливают давно забытые навыки писать и говорить между строк, а мы вновь учимся это «междустрочье» понимать.
Таким образом, даже самый обобщенный взгляд на проблему показывает, что основные механизмы политической конкуренции, обеспечивающие народовластие, в современной России либо не работают вообще, либо их действие в силу специфики применения не достигает политически конкурентного результата (экономисты оценили бы их как механизмы недобросовестной конкуренции).
Причины отсутствия политической конкуренции
Другой вопрос устраивает ли такое положение общество. И как следует относиться к коллизии между конституционными установлениями и фактическим положением дел?
Судя по всему общество сложившаяся ситуация не устраивает вовсе. Особенно ярко это видно по результатам выборов 11 марта 2007 г. со всеми, последовавшими за ними скандалами и разоблачениями. В Хабаровске, например, явка избирателей составила всего 14%, а в Матвеевском сельсовете в Курганской области к урне для голосования пришли всего два человека – кандидат в депутаты и его приятель, что по новым правилам обеспечило 100-процентное избрание кандидата депутатом (3).
Что же касается действующей Конституции Российской Федерации, то с точки зрения сущности власти и формы государства данная Конституция является фиктивной (4), то есть ее положения не соответствуют действительности. Разрыв между конституционными установлениями и реальностью, к сожалению, существовавший изначально на момент ее принятия, за прошедшие с 1993 года время значительно увеличился. А ведь еще весной 1994 г. Замечательный юрист и политик В.Б.Исаков назвал этот закон «Конституцией, по которой невозможно жить» и обосновал свою точку зрения (5). Через пять лет академик О.Е.Кутафин оценил прошедший период действия Основного Закона страны следующим образом: «У меня иногда складывается мнение, что Конституция была принята только для того, чтобы создать видимость наличия в стране новой Конституции» (6). Однако, несмотря на абсолютное единодушие специалистов самой различной политической направленности, в Конституцию до сих пор не внесено ни одной даже самой малозначительной поправки. Потому, что демократическая ширма «народного» Основного Закона, в котором политический плюрализм является одним из важнейших принципов конституционного строя, используется властью как элемент самообороны. За ней она чувствует себя чуть-чуть уверенней.
Еще одной причиной неподобающего состояния политической конкуренции в современной России является наивно-амбициозное представление о том, что политическая организация общества, лишенная политической конкуренции, более управляема. Но так же как на дереве нет двух одинаковых листьев, так же как нет на свете двух людей с абсолютно одинаковым папиллярным узором пальцев, так и в обществе невозможно единомыслие. Многообразие мнений является неотъемлемо-естественным его состоянием. Искусственные условия, не позволяющие этому многообразию проявляться, а мнениям конкурировать между собой и быть альтернативой официальной точки зрения лишь приводят к накоплению огромной невостребованной энергии конкурентных сил, которой со временем становится все больше и больше.
И чем больше эта энергия, тем труднее держать ее в подчинении, тем более сложными становятся принудительные механизмы и методики подавления. Совершенствование принудительных мер для обеспечения неконкурентного политического поля обычно называют «закручиванием гаек». Хотя это процесс больше напоминает сжатие пружины. Рано или поздно энергия все равно найдет себе выход. И чем сильнее была сила сжатия, тем мощнее будет противодействие.
Все это мы уже проходили. Причем, совсем недавно. Летом 1988 г., анализируя состояние экономики СССР, делегаты XIX партийной конференции сделали вывод о том, что кризисная ситуация в стране во многом обусловлена серьезной деформацией политической системы общества, которая наступила в результате длительного отсутствия политической конкуренции. Итогом конференции стала та самая редакция Конституции СССР, которая дала старт политическому плюрализму, реальному народовластию и многим другим демократическим процессам, последовавшим за ее принятием. С тех пор прошло почти два десятилетия. С точки зрения политической конкуренции в обществе мы вернулись практически к тому же состоянию, от которого сознательно уходили двадцать лет назад. Очень не хотелось бы делать вывод о том, что такова особенность российской диалектической спирали.
Соотношение политической и экономической конкуренции
Все, о чем будет идти речь дальше, не претендует на истину, поскольку требует дополнительного научного анализа. Это всего лишь гипотеза, размышление на уровне «прикосновения, но именно эта часть и является предметом для дискуссии.
Вряд ли у кого-нибудь вызывает сомнение утверждение о том, что состояние конкуренции в экономике теснейшим образом связано с деятельностью государства. Государство определяет (или же вовсе не определяет) законодательные антимонопольные ограничения и обладает механизмами, способными предотвратить или, наоборот, поддержать недобросовестную конкуренцию. Кроме этого, проводя экономическую политику, государство может de facto установить определенные «правила игры» на экономическом поле, в ряду которых условия конкуренции являются одними из важнейших.
Как уже говорилось, действия всякого государства сообразуются с его сущностью, то есть, с интересами тех, кому она принадлежит и чьи чаяния выражает. Власть никому ничего, кроме своей собственной социальной базы с ее собственными экономическими интересами не должна именно в силу своей сущности. Из всех многочисленных теорий происхождения государства наиболее реальной представляется классовая теория, в соответствии с которой экономически господствующий класс создает государство как аппарат принуждения для охраны своих экономических интересов. Класс собственников всегда исключал из процессов политической конкуренции своих антагонистов (рабовладельцы – рабов, феодалы – крестьян, крупная буржуазия – рабочих), чтобы не допустить к установлению правил экономической конкуренции тех, кто может воздействовать на ее результаты невыгодным для этого класса образом.
Советская власть на первом этапе своего развития делала то же, что делает всякая власть в любом государстве — боролась со своими противниками. Только в отличие от других государств эта борьба была легализована Конституцией. С юридической точки зрения она выражалась в лишении представителей бывших эксплуататорских классов (крупных собственников) избирательных прав, т.е. в отстранении их от участия в политической конкуренции. В Конституции РСФСР 1918 г. было перечислено шесть категорий лиц, лишенных избирательных прав по классовому принципу (ст. 65).
Таким образом, можно предположить, возможные варианты соотношения политической и экономической конкуренции в современном мире.
Модель первая: «Сбалансированное соотношение», когда состояние экономической и политической конкуренции более или менее соответствуют друг другу.
А. Государство ограничивает доступ к политической конкуренции определенным классам, которые формируют соответствующие правила экономической конкуренции для меньшинства.
Б. Во имя сглаживания антагонистических противоречий и достижения гармонизации общества государство расширяет свою социальную базу на и распространяет на нее правила добросовестной политической конкуренции. В результате этого формируются властные структуры, устанавливающие правила добросовестной экономической конкуренции для большинства. Такое государство может даже брать на себя определенные патерналистские социальные функции, поскольку тогда значительно повышается уровень жизни населения в целом и снижается угроза нестабильности устоявшихся политических институтов.
В. Государство отрицает частную собственность, экономическая конкуренция утрачивает свое значение и приобретает черты производственного соревнования, результаты которого оцениваются государством. Политическая конкуренция также изменяет свои плюралистические черты, превращаясь в регулируемое государством народное представительство, смысл которого постепенно выхолащивается в силу своего искусственного содержания.
Г. За ширмой фиктивных демократических конституционных установлений в целях самосохранения государство устанавливает правила недобросовестной политической конкуренции, которые обеспечивают нахождение у власти узкого круга лиц, во имя узкоэкономических интересов которых под прикрытием фиктивного антимонопольного законодательства действуют фактические правила недобросовестной экономической конкуренции (административная олигархия).
Модель вторая «Несбалансированное соотношение»
Несбалансированное соотношение политической и экономической конкуренции свойственно, как правило, переходным этапам в жизни государства. Они существуют там и тогда, где и когда происходит разрыв между действующими условиями реализации принципа политического плюрализма и меняющимися экономическими интересами власти. Эти модели недолговечны, поскольку ни одно государство не может нормально функционировать в условиях такого дисбаланса. Рано или поздно власть приводит состояние политической и экономической конкуренции в сбалансированное состояние.
А. Государство мешает бизнесу. Наличие здоровой политической конкуренции может привести к власти или, как минимум, в законодательные органы лиц, противостоящих интересам экономически господствующих классов. В этом случае бизнес путем подкупа и внедрения «грязных» избирательных технологий создает условия для лоббирования своих интересов, в том числе для создания необходимых на данный момент условий экономической конкуренции. Таким образом он пытается захватить лидирующие посты в государстве (финансовая олигархия). Смысл политической конкуренции сужается до того уровня, который удобен и выгоден бизнесу.
Именно по такому сценарию проходил радикальный слом советского государственного строя. Изначально его главным лозунгом был лозунг «восстановления парламентаризма». При этом реальная возможность населения каким-либо образом влиять на дела государства фактически была сведена к голосованию на выборах при упразднении всех остальных инструментов непосредственной демократии. Сами же выборы за семь лет, прошедших с момента принятия Конституции, и законодательно, и на практике трансформировались весьма своеобразно. Б.А.Березовский очень точно охарактеризовал это своеобразие трансформации российской избирательной системы: «Власть в России нанимается капиталом, и форма этого найма называется выборами» (7).
Не менее откровенно высказался в феврале 2001 г. на встрече в Риме Председатель Правительства Российской Федерации М.М.Касьянов. Полностью игнорируя ст. 2 Конституции, он заявил, что «защита государства не может быть для нас приоритетом. А вот защита прав собственников и собственности – это и есть наш приоритет» (8).
В дискуссии о причинах бедности в России, организованной радиостанцией «Эхо Москвы», С.Ю.Глазьев сказал: «…причина бедности заключается в крайне неэффективной экономике, где нет механизмов рыночной конкуренции. Рынок фактически управляется криминалом и монополистами, при попустительстве коррумпированных государственных правоохранительных органов (т.е. через институты государства, сформированные с помощью недобросовестной политической конкуренции – Е.Л.)». И дальше: «… если в нормально организованной экономике путь к богатству лежит через добросовестный труд, добросовестное предпринимательство, через инвестиции, новые технологии, то у нас путь к богатству лежит через присвоение чужого (т.е. через недобросовестную экономическую конкуренцию – Е.Л.)» (10).
В этой ситуации чрезвычайно символичным является облик греческой богини правосудия, статуя которой помещена над входом в новое здание Верховного Суда России. Наша современная российская Фемида оказалась без повязки на глазах. Юристам же остается только восклицать: «Господа, немедленно завяжите глаза Фемиде!»
В результате в нашей стране создается «совершенно непрозрачный режим, позволяющий узкой группе лиц при помощи имеющейся власти распределять собственность методами протекционизма и нечестной конкуренции, а при помощи обретенной таким путем собственности получать еще большую власть» (9).
Перечень предложенных моделей и их вариаций наверняка далеко не исчерпывающий. Но даже на этой основе можно сделать некоторые предварительные выводы.
1. Здоровая конкуренция в политике и здоровая конкуренция в бизнесе – понятия, безусловно, связанные. Здоровая конкуренция в политике возможна, если она соответствует экономическим интересам власти.
2. Соотношение политической и экономической конкуренции зависит от того, насколько провозглашенная форма государства соответствует экономической основе власти.
3. Утверждение о том, что здоровая политическая конкуренция влечет за собой здоровую конкуренцию в бизнесе неверно, поскольку зависимость, скорее, обратная. Только потребность государства в здоровой экономической конкуренции заставляет нормально работать механизмы политического плюрализма. И, наоборот, экономическая политика государства, основанная на недобросовестной конкуренции, приводит к свертыванию институтов конкуренции политической.
4. Общество, в котором искусственно ограничена политическая конкуренция со временем приобретает взрывоопасный характер, чреватый насильственным изменением власти и правил экономической конкуренции.
Для формирования конкурентной среды в политике и в экономике необходимо четкое понимание того, что эти два понятия теснейшим образом взаимосвязаны и взаимозависимы. Однако при всей очевидности данного постулата, в реальной жизни экономисты, определяя перспективы развития российской экономики «варятся в своем соку», а юристы и политики в своем. Можно построить любую красивую модель инновационного развития, но еще более важно «привязать» эту модель к реальности политического бытия. Сегодня как никогда остро стоит вопрос о стыке наук, поскольку только на этом стыке можно найти ответ на вопрос о мере возможности реализовать ту или иную экономическую модель. Потому что в итоге мы все равно все время будем упираться в один и тот же вопрос, который является главным вопросом всякой революции, всякой конституции и всякого государства – в вопрос о власти и о ее сущности.